– Во-первых, она не ваша, а просто прячется у вас, потому что ей удобно пользоваться вами и той безопасностью, в которой вы её содержите. – Ярга попыталась высвободить подбородок, но Афрон лишь крепче стиснул пальцы. – А во-вторых, она сама воровка. И я имею полное право требовать плату за её воровство.
– Что за дерзкая девица! – Царь залепил Ярге такую звонкую пощёчину, что у девушки в глазах потемнело. – Казнить! Немедля!
– Яблоки! – закричала Ярга, которую снова поволокли прочь. – Ваша Жар-птица ворует золочёные яблоки у царя Демьяна каждую ночь, покуда вы спите в неведении! А я, невеста Ивана, явилась к вам за справедливостью! Да только какая от вас может быть справедливость…
Стражники наградили её новым ударом, заставляя умолкнуть, но тут раздался очередной окрик Афрона:
– Стоять! Какого Ивана невеста? Демьянова сына?
– Сына царицы
– Довольно! – взревел царь Афрон так, что слуги в страхе попятились, а стражники затрясли Яргу, заставляя замолчать. Очи царя сверкали гневом. – Что встали?! В мои покои её! Живо! Я сам её допрошу! И сам свершу тот суд, который изберу для неё! – А после процедил сквозь зубы: – Справедливости
И почему-то девушке подумалось, что под словом «она» царь Афрон имел в виду вовсе не саму Яргу.
В царских покоях витал отчётливый запах мыла и дорогих масел, а ещё виноградного вина – с ужина на столе у окна остался одинокий кубок, полный до краёв. Почему-то слуги не унесли именно его, или же царь, мучимый бессонницей, собирался пригубить ночью горячительного, но отвлёкся на колокольный звон тревоги? Ярга бы уже ничему не удивилась.
Девушку в мгновение ока заковали в тяжёлые кандалы, в которых руки почти не поднимались, и всё же за очередную попытку сопротивляться она получила новый удар по лицу, от которого в глазах потемнело. Горячая кровь из разбитой губы побежала тонкой струйкой по подбородку. Яргу проволокли по коридорам и бросили посреди большой комнаты, которая, судя по всему, служила царю малой приёмной.
Здесь повсюду лежали узорчатые ковры, имелось и невероятно большое кресло, которое стояло на манер трона, вдоль стен тянулись резные лавки. У окна обнаружился круглый стол со стульями, а стены украшали цветастые полотнища с вышитыми диковинными зверями.
Слуги спешно зажгли свечи в тяжёлых канделябрах из чёрного железа и развели огонь в жаровнях вдоль окон, будто бы в помещении не было и без того жарко.
Стражники поставили Яргу на колени в центре комнаты, с силой опустили её голову к земле, заставляя смотреть в пол, и она мысленно порадовалась, что хотя бы ковёр оказался мягким.
– Оставьте нас, – раздался над нею голос царя Афрона. – Всем выйти. Всем, я сказал!
Затопотали сапоги. Люди торопливо попятились, потянулись прочь, толкаясь и натыкаясь друг на друга. А когда последние дружинники затворили за собой двери, помещение погрузилось в тишину.
Царь Афрон прошёл к столику, чтобы взять кубок, сделал медленный глоток.
– Говори, – негромко велел он, – зачем она тебя прислала?
Ярга с ненавистью посмотрела на него исподлобья. Кровь из рассечённой губы текла по подбородку и капала на белую рубаху, но её руки были закованы за спиной. Она не могла ни вытереться, ни хотя бы коснуться саднящей раны.
– А зачем вы послали Жар-птицу разорять сад царя Демьяна? – Ярга прищурилась. – Мстили Добромиле за то, что она вас бросила?
– Что за вздор?! – Царь Афрон дёрнул рукой, отчего часть вина выплеснулась ему на сапоги, но он не обратил внимания. – Что ты несёшь, мерзавка? Забыла, с кем разговариваешь?
– Отчего же, я ничего не забыла. – Ярга облизнула распухшую губу, ощутив во рту неприятный солёный привкус. – Царица всё рассказала, потому что доверяет мне – я ей верна. И знаю о том, что вы настойчиво сватались к ней, но Добромила выбрала Демьяна, тогда ещё царевича, удалого и молодого витязя с большими амбициями. Вместе они совершали подвиги, вместе и привели Велиград к процветанию.
Лицо Афрона побагровело, а Ярга нервно усмехнулась. По правде, ей было так страшно, что голова кружилась: она отлично понимала, что её жизнь сейчас в руках этого человека, а всё из-за случайного неуклюжего движения.
Волк раскрыл ей этот царский секрет, когда они отдыхали в роще. Он не запретил ей обсуждать его с кем-либо, значит, она могла попытаться сыграть на том, что ей известно.
– Прошло столько лет, но Добромила знала, что вы её не простили, – продолжала импровизировать Ярга. – Однако с местью промахнулись: яблоки не её, а царя Демьяна, он ими ни с кем не делится. И про вас уже думать забыл…
Афрон сделал к ней несколько стремительных шагов. Ярга зажмурилась в ожидании удара, но вместо этого царь выплеснул ей в лицо вино, а после со злостью швырнул серебряный кубок в угол.
– Что?! – заорал он.
