Липкая сладкая жидкость окатила лицо, промочила волосы и рубаху, а ещё обожгла свежую рану на губе.
– Вы, государь, послали Жар-птицу…
– Я никуда её не посылал! – взревел Афрон, наклоняясь к Ярге, и девушка увидела его покрасневшие белки глаз. – Она сама летает, где ей вздумается, по ночам! Иначе начинает чахнуть и болеть, тебе ясно?!
Его заявление удивило Яргу, и она не стала скрывать этого.
– Выходит, вы не знали, что она ворует у Демьяна яблоки? – осторожно уточнила девушка.
– Разумеется, нет! – Царь принялся расхаживать перед ней взад-вперёд. – А Добромила, выходит, решила, что я это устроил ей в отместку за старые обиды? Она потребовала, чтобы ты принесла ей Жар-птицу взамен яблок? Послала невесту сына, дабы испытать её способности, очень на неё похоже.
Афрон остановился напротив девушки. Его цепкий взгляд и хитрая улыбка, внезапно возникшая на тонких губах, совершенно не понравились Ярге. Так по обыкновению глядели на девиц пьяные мужики в кабаках, но их она всегда обходила за версту.
– А ты хороша, воровка, – вдруг признался царь. – Немудрено, что Ивашка от тебя голову потерял, а Добромила на верную смерть послала.
Ярга сильно сомневалась в том, что он говорил правду. Она была в мужской одежде, растрёпана, перемазана кровью и облита насквозь вином – в общем, весьма далека от идеалов благородной женской красоты.
Царь вдруг наклонился, чтобы взять её за плечи и рывком поставить на ноги с такой удалью, какую не от каждого человека в его годах можно ожидать. Он крепко держал Яргу, приблизив к ней своё лицо. Она в страхе зажмурилась и невольно подумала о том, что уж лучше бы её казнили, чем подвергали иным насильным унижениям.
Но царь лишь прижался заросшей щекой к её горячей коже и зашептал в ухо:
– Я обычно милостью никого не балую, а уж воров и подавно, но ты мне приглянулась.
– Вот радость-то какая, – простонала девушка, когда Афрон теснее прижал её к себе. – А можно я просто из окна выброшусь?
Царь глумливо усмехнулся.
– Дерзкая какая. А представь, как бы взъярилась Добромила, если бы ты осталась у меня в Благоде? – Афрон встряхнул девушку, будто куклу. – Если бы не Жар-птицу ей покорно привезла, а сама царицей сделалась?
– Прошу не гневаться, государь, но я откажусь, – неразборчиво пролепетала Ярга. – Вы мужчина видный, знатный и уважаемый, но я Ивана люблю. Из-за него к вам прийти согласилась, из-за него здесь оказалась.
Хватка Афрона ослабла.
– Проклятая Демьянова кровь. – В его голосе прозвучала насмешливая досада. – Что же мне делать с тобой, девочка? Убью – с Добромилой никогда не рассчитаюсь. Отпущу – потеряю уважение народа, лишусь того имени, которое всю жизнь зарабатывал.
Его голос показался Ярге утомлённым. Она осторожно открыла глаза.
Афрон отстранился. Он отпустил девушку и теперь просто задумчиво глядел сверху вниз. Взгляд всё ещё казался немного безумным, но будто смягчился. А ещё Ярга заметила, с какой нежностью он произнёс имя велиградской царицы, словно действительно не позабыл ничего и даже спустя годы не желал ничем обидеть женщину, которая когда-то давно разбила и ожесточила его сердце.
– Бей своих, чтоб чужие боялись? – осторожно предположила Ярга.
Царь Афрон не ответил, лишь глубже задумался. Кажется, прошла целая вечность, а у Ярги затекли ноги, когда он снова заговорил:
– Раз уж Добромила так сильно захотела Жар-птицу и послала тебя, уверенная, что ты справишься, – а я должен признать, ты и вправду почти справилась, раз так далеко забралась, – то дело серьёзное, а ты – девица непростая. – Афрон поскрёб бороду. – Есть у меня одна мысль. Выполнишь моё поручение – отдам тебе Жар-птицу. Для этого тебе придётся отправиться туда, куда моим людям хода нет, но прознать о том, что тебя послал я, никто не должен, поняла?
– Поняла, государь. – Ярга опустила голову, а сама почувствовала, как недобрая тревога поднялась в душе. – Как же я могу послужить?
– Знаешь, где лучшие лошади? – вопросом на вопрос ответил царь Афрон.
– В Баш Урде, у кочевников? – осторожно спросила она.
Царь захохотал. Так же безумно и взрывно, как делал и всё прочее.
– Глупая! – Он утёр усы ладонью. – Лучшие лошади в Белой Персти. Такие скакуны, что даже степные дикари Белой Персти завидуют. – Он подался к ней. – А самый славный конь – у царицы Надии. Златогривый и быстроногий, молва ходит, что волшебный. Достань мне этого коня, и я обменяю его на Жар-птицу. О нём я давно мечтаю. Тогда ни имя моё не пострадает, ни тебя казнить не придётся.
Ярга медленно осела на пол.
– Но как же я его достану, государь? – растерялась она.
– А это уже не моя забота! – гаркнул Афрон, снова мрачнея. – Выбирай: отправишься за конём златогривым или в темницу к палачу!
Ярга в ту минуту об одном лишь думала – поскорее выбраться из Благоды, а там уже видно будет, поэтому ответила уверенно:
– Прикажите меня расковать. Я отправлюсь за вашим конём.
– За
