– Сам посуди. – Она принялась загибать пальцы: – Он уже мне про всех племянников рассказал, но о ней вовсе не говорит. Ни разу не спросил о том, как Надия сейчас. Не поинтересовался, зачем она велела его привезти к ней силой. Вообще нисколько не обрадовался, когда услышал её имя, скорее уж удивился или рассердился. В её любовь будто бы даже не поверил. И всё это странно, – заключила Ярга и печально свела вместе брови. – Неужели любви меж ними и не было?
Див тряхнул головой, взъерошил рукою волосы.
– Почём мне знать? Но ты права, что ведёт он себя далеко не как влюблённый человек. Ладно, не наше это дело, сами разберутся.
Он отступил в сторону, обернулся волком и уже на ходу велел:
– Я на охоту, а ты глаз с него не спускай. И кинжал поближе положи.
А затем ушёл.
Новых тренировок с оружием у них давно не случалось, но Ярга всё равно на всякий случай продолжила чистить котелок подальше от Елисея и положила рядом ножны. Ей не хотелось верить, что царевич – дурной человек, но Диву она всяко доверяла больше.
Елисей вёл себя покорно. Ни разу не попытался сбежать и ни на что не пожаловался, лишь время от времени спрашивал, далеко ли им ещё. А когда Див объявил, что миновали границу со Старовольским княжеством и вошли в Белую Персть, царевич вдруг вздрогнул. Более ни слова не проронил до следующего привала.
Пока Ярга готовила еду, а Волк лежал в зарослях малины, отдыхая в прохладе, Елисей сидел тихо. Он прислонился к стройному берёзовому стволу и безмолвно наблюдал за ней. При этом в его взгляде девушка приметила смесь тоски и сожаления. Уголки губ царевича опустились, он повесил голову на грудь, украдкой вздохнул.
– Болит где-нибудь? – с тревогой спросила Ярга, помешивая похлёбку из куропатки.
– Нет. – Елисей ответил ей грустной улыбкой. – Просто размышляю о том, как бы всё могло быть.
Ярга высыпала в побулькивающее варево нарубленную дикую петрушку.
– А как могло быть?
Она ожидала наконец услышать подробности об их с Надией отношениях, но вместо этого царевич сказал:
– Если бы ты меня не украла, всё иначе могло сложиться. Ты бы сыграла на том обеде, я бы упросил отца взять тебя в терем насовсем. Он бы сразу согласился, чтобы меня порадовать.
Ярга опустила взор, сделала вид, что занята готовкой. Краем уха она уловила, как Волк негромко заворчал в малиновых зарослях в ответ на их беседу.
– Всё было не взаправду, – напомнила девушка, – я же играть-то не умею. Дело в заколдованной домре.
– Жаль, конечно. – Елисей улыбнулся теплее. – Но коли бы ты осталась, мы хотя бы могли подружиться. А из хорошей дружбы порою вырастает больше, чем из бурных чувств.
Теперь он точно говорил о своей первой любви, ошибки быть не могло, и в его словах Ярга уловила горькое разочарование.
Царевич сполз ниже, улёгся на траву, подложив под голову руку, которая была привязана заколдованной верёвкой к дереву. Вздохнул, глядя вверх сквозь ажурную листву на золотистое утреннее солнце.
– Звучит так, будто ты хорошо знаешь, о чём говоришь, – осторожно заметила Ярга.
– Знаю. – Елисей вытянул затёкшие ноги. – Ты ведь наверняка слышала, что у меня была жена. Звали её Дарина, была она ко мне добра больше, чем я заслуживал. Дарина понимала, что моё сердце отдано другой, любви моей не искала, а вот другом стала таким, какого прежде у меня не было. Моя Дарина даже нашла слова утешения, когда я узнал, что Надия вышла замуж за царя Белой Персти. Но, увы, глупость меня ослепила, любви собственной жены я и не заметил, её страданий не увидел. Боги решили, что я такой славной женщины не достоин, и забрали её. Она родила раньше срока. Сначала ребёночек умер, а потом она следом за ним. Я едва успел ей сказать, как сильно люблю её, и остался один на один со своим горем.
Елисей умолк, погрузившись в воспоминания.
Зашипел суп, выкипевший прямо в горящий костёр. Ярга опомнилась, поняла, что стоит с поварёшкой в руке, точно деревянный идол. Она кинулась спасать их завтрак, который, скорее, следовало назвать ужином.
Царевич приподнялся на локте, глянул на суетящуюся Яргу с улыбкой.
– Так что, если влюбишься, подумай как следует, стоит ли человек твоей любви. – Он показал глазами в сторону малиновых кустов и улыбнулся шире. – Но уж если решишь, что стоит, не отступай, на полумеры не соглашайся, борись за своё счастье изо всех сил.
Ярга ощутила, как краска удушливой волной прилила к щекам и шее.
– Сожалею, что ты потерял жену и сына. – Она кашлянула в кулак. – Сочувствую твоей утрате. Не представляю, какой груз у тебя на сердце.
– Спасибо.
Елисей сел, принялся обрывать траву вокруг себя, при этом то и дело бросая на Яргу долгие взгляды.
Она солила похлёбку, набирала обжигающий бульон, дула, пробовала, снова чуть солила и снова пробовала – боялась, что пересолит или недосолит, – но никак не могла сосредоточиться.
– Ты ведь девушка неплохая, – царевич обвёл жестом место их отдыха, – зачем тебе всё это?
– Что именно? – растерянно переспросила она.
