В тронный зал они явились также втроём. Ярга переоделась в белую рубаху и голубой сарафан, Елисей – в оранжевый кафтан и синие брюки, а Див себе не изменял – остался в любимой шубейке и грубых штанах, босиком.
Царица Надия восседала на троне горделиво и величаво. Ещё больше было на ней рубинов, золотой парчи и яхонтов. Ещё краше оказалась корона на челе поверх лежащих волнами рыжих локонов. С неё бы статуи лепить да портреты рисовать – настолько она была пригожа. Подготовилась к приезду возлюбленного, а сразу встретиться не пожелала, потому что прихорашивалась наверняка, не хотела в грязь лицом ударить спустя годы.
Но Елисей вошёл в тронный зал следом за Дивом и Яргой с таким видом, будто шёл на заклание, а не на долгожданную встречу.
– У нас товар, у вас купец, – вместо приветствия Див посторонился, уступая дорогу царевичу. – Или как там правильно говорят? У нас купец, у вас товар? В общем, вот твой ненаглядный жених, Надия. Совет вам да любовь, а нам бы конька забрать поскорее, чтоб не мешать вам.
Он потёр руки, встал рядом с Яргой справа. Но Елисей к царице не пошёл и поклоны не отвешивал. Он тоже остановился рядом, только слева.
– Здравствуй, Надия. – Голос Елисея не выражал ничего, кроме усталости. – Извини, что челом не бью да в ноги не падаю, спина затекла в дороге.
Вопреки ожиданиям, грозная царица встала с трона и сама спустилась по ступеням. Пошла к царевичу, да только остановилась, когда он вдруг сделал шаг назад.
Надия нахмурилась, сглотнула тяжело, потом махнула стражникам, чтоб вышли. Те нехотя подчинились, и, едва двери за ними закрылись, она с волнением спросила:
– Разве ты не рад меня видеть? Разве не желал никогда в мои руки возвратиться? – В её тоне сквозила обида. – С чего же такой холод во взгляде, милый мой?
Но Елисей молчал, и тогда Надия горько усмехнулась:
– А я ждала встречи все эти годы. Страдала по тебе и думала, что ты обрадуешься…
– Чему? – перебил царевич. – Что ты приказала украсть меня, воспользовавшись чужой нуждой?
Царица бросила гневный взгляд на Яргу и Дива. Щёки её покрылись красными пятнами.
– Это они тебе так сказали? – Она повернулась к Елисею и мягче вымолвила: – Я хочу с тобою быть. Нам больше никто не помешает, ни отец твой, ни один другой государь. С моей силой теперь все считаются. Мы поженимся, как и мечтали, и никто слова поперёк не скажет.
Елисей хмыкнул с досадой.
– Ты когда замуж за старика побежала, ему то же самое говорила?
Надия растерянно захлопала длинными ресницами, сплела пальцы пред собой в замок, чтобы унять дрожь. Ярга заметила, как побледнели её губы, когда она сказала:
– Я замуж пошла, чтобы мне никто более не указывал. И то лишь оттого, что тебя отец просватал, а ты, точно тюфяк какой безвольный, не воспротивился.
– Только твоя свадьба вперёд моей случилась, – как бы невзначай припомнил царевич.
Лицо царицы приобрело недовольное выражение.
– На то была воля моего мужа, чтоб я не сбежала. Но я не переставала тебя любить. – Она обиженно скривила губы. – Ни детей не завела, ни любовников, тебя одного ждала. Да ты не рад, как я погляжу.
Ярга осторожно глянула на Дива. Тот с интересом слушал разговор бывших влюблённых, который теперь даже ссорой нельзя было назвать.
– Ты зря потратила время, – сдержанно отвечал Елисей. – Я с тобою никогда не останусь, Надия.
Настал её черёд пятиться. На царевича она глядела так, словно впервые видела, и только и смогла выдохнуть:
– Почему?
– Потому что ты предпочла власть всему остальному. – Елисей пожал плечами. – Меня к себе не пригласила, а украла, словно скотину, которую не уважаешь.
– Царь Далмат…
– Отец мой давно смягчился и ко мне прислушивается. Да только стар он стал, я его бросать одного не стану. И представить себе боюсь, что он пережил, когда узнал о моей пропаже, – вздохнул царевич. – Но знаешь, я бы к тебе всё равно не поехал, потому как знаю, какой жестокой ты стала.
Она приблизилась к нему, взяла за руку и с растерянной улыбкой заверила, глядя царевичу в глаза:
– Я всё та же Надия, Елисеюшка. Твоя Надия.
– Нет больше моей Надии. – Он слегка сжал её пальцы. – Может, никогда и не было. Я давно о тебе не вспоминал, а коли захотел бы, то сам приехал.
Она порывисто выдернула руку, отшатнулась, глядя на него с возмущением и гневом.
– Твоя жена умерла, ты свободен. – Царица упрямо покачала головой, выражая полное несогласие с его словами. – Не спеши молвить обидные речи, Елисей.
– Я и не спешу. – Он переступил с ноги на ногу. – У меня было достаточно времени, чтобы подумать обо всём в пути.
Царевич коротко глянул на Яргу, намекая на их долгое и мучительное путешествие на волчьей спине, но Надия, похоже, истолковала этот взгляд по-своему.
– Ты что же, влюблён в другую женщину? – Она ядовито усмехнулась, вперив в Яргу колючий взор.
Та тотчас ощутила себя лишней. Она бы предпочла сквозь землю провалиться, лишь бы не видеть этой сцены. Теперь причины поведения Елисея ей стали ясны: Надию он давно разлюбил, отчасти из-за собственного чувства вины пред умершей женой, отчасти из-за того, какой царицей она стала.
