– Если бы меня на столько усыпили, я бы тоже от сна отказалась вовсе, – с искренним пониманием призналась она, и Велес вновь раскатисто рассмеялся. – Что же разбудило тебя? Кто-то из богов пришёл на выручку?
Велес лукаво прищурился, словно бы сама мысль о помощи со стороны прочих богов показалась ему донельзя нелепой.
– Мышь.
– Мышь?
– Мышь, – мягко повторил он. – Вообрази: малявка подумала, что я умер, пробежала по мне и смахнула колдовской платок. Случайно, разумеется.
Ярга живо представила себе эту картину.
– И что ты сделал, когда проснулся? – осторожно уточнила она.
– Пришёл в ярость, разумеется. – Велес оскалился улыбкой медвежьего капкана. – Думал, убью и неверную жену, и негодяя братца разом, но когда заявился к ним, у них уже были дети.
Он умолк.
– И? – настороженно протянула Ярга, требуя продолжения истории.
– Что «и»? – Велес вздохнул. – Я ушёл, дети-то ни при чём. А Мокошь с Радегастом живут вместе в гармонии и согласии по сей день. Но, как ты понимаешь, на пользу моему и без того дивному характеру эта история не пошла.
Вместо ответа Ярга погладила его по руке, которой он обнимал её за талию. Ей захотелось сказать что-нибудь умное, нечто такое, что напомнит ему о том, что всё позади и более не имеет значения. Но ей подумалось, что вряд ли её наивные слова принесут пользу одному из мудрейших богов, поэтому она просто откинулась ему на грудь спиною и робко попросила:
– Расскажешь про свои гусли?
– Про гусли? – Он украдкой коснулся губами её виска, но она всё равно ощутила этот лёгкий поцелуй, от которого на душе потеплело у них обоих.
– Да. И ещё про медвежью шкуру, которую ты якобы везде носил вместо плаща. И ещё про то, как вы с Перуном повздорили, ты обернулся змеем и спрятался в корнях дуба, а Перун молнией сжёг дерево.
Велес запрокинул голову и засмеялся так, что конь возмущённо задёргал ушами.
– Хорошо, ясонька. Начнём, пожалуй, с истории про гусли…
Ярга разомлела. Она прикрыла глаза, впитывая звуки его глубокого голоса с особым наслаждением. Разумеется, древнему богу было что ей поведать, и на их совместном пути каждая его история принадлежала ей одной. От этого сладостное предвкушение разливалось под кожей и вызывало волнительное покалывание в кончиках пальцев, будто и спешить им вовсе некуда.
Он говорил, она слушала.
Ярушка внимала каждому его слову. Что-то смущало её, а что-то, наоборот, вызывало смех или испуг, но на все рассказы она реагировала живо, с интересом. Ни разу не упрекнула в том, что из-за него ей пришлось умереть.
Они ехали всё дальше на запад, в сторону Большой Благоды. Никто не заводил разговора о том, что будет после того, как заберут Жар-птицу у Афрона. Велес решил: настаивать и неволить ясоньку не станет, примет всё, что бы она ни выбрала. Но упрямое сердце рвалось от тоски при мысли, что Ярушка могла оставить его навсегда, узнав обо всех его деяниях.
Несмотря на подспудный страх, утаивать он ничего не желал.
Велес осторожно рассказывал ей о том, что с ней происходило, объяснял, что за силы теперь ей подвластны, но подавал всё по крупицам, словно строил надёжную крепость, камень за камнем. И обещал, что обучит всему, что она пожелает.
Самая тяжёлая часть рассказа была впереди. Велес оттягивал её как мог – страшился, что увидит в глазах любимой горькое разочарование. Они уже миновали урдинскую степь и подобрались к границе с Благодой, и он решил, что откладывать роковую историю более нельзя.
Конец августа наполнил бескрайний простор яркими запахами отцветающих трав. Шалфей и душицу оттеняла пряная полынь. Смешение ароматов кружило голову, когда к ним прибавлялся терпкий запах дыма от костра. Такими вечерами Ярушка по обыкновению становилась тиха. После ужина садилась рядом с ним, прижималась плечом к плечу, позволяла обнять себя и засыпала под очередной его рассказ. Но этот вечер Велес выбрал для особенно важной части истории.
Он сел подле Ярги, расправлявшейся с нехитрым ужином. Она сварила пару початков кукурузы в котелке над огнём и теперь, обжигаясь, обгрызала сладкие жёлтые зёрна, щедро сдобрив солью. На Велеса девушка глянула вопросительно, когда поняла, что он не собирался на охоту.
– Никуда не пойдёшь?
– Нет, с тобою побуду лучше.
Он вытянул босые ступни в сторону костра, а потом откинулся на траву. Улёгся, заложил за голову руки. Вздохнул, собираясь с мыслями.
Небо в степи было высоким и тёмным. Серебряный лик луны среди россыпи звёзд блистал на чернильной синеве. Ночка выдалась ясной и тёплой, и дым от костра тянулся вверх, к яркому лунному кругу.
А среди разнотравья поднимались светлячки. Они взлетали над степью, мерцая холодными зеленовато-золотыми брюшками. Ярушка наблюдала за ними, будто эти живые звёздочки куда интереснее, чем вечные звёзды на небесах. В пугливых светлячках она явно видела куда больше величия, чем в безразличных светилах.
Ярга догрызла последний початок и бросила в костёр, после чего отряхнула руки и повернулась к Велесу. Её взгляд остановился на его груди, где из-под распахнувшейся шубы выглядывал безобразный белый шрам, который он так ненавидел.
