– В приступе гнева я схлестнулся с Нией, решил убить неверную жену, которая даже отрицать измены не стала. – Велес молвил медленно и вдумчиво, ничего не скрывая. А Ярга не сводила с него потрясённого взора, в котором алыми отблесками отражалось пламя. – Я нагнал её в Белых Горах. Помнишь историю о схватке между чародеями, которую я тебе рассказывал, покуда мы впервые ехали к Афрону?
Ясонька отрывисто закивала, сглотнула тяжело, когда поняла, к чему Велес клонит.
– Это наша с Нией история. Я сжёг её колдовским огнём заживо, потому что иначе сильную ведьму не погубить, но не знал, что именно из её пепла родилась Жар-птица. Та самая, что живёт теперь у царя Афрона.
Ярушка обхватила себя руками за плечи, словно ей вдруг сделалось холодно, зябко поёжилась. И непослушными губами прошептала:
Велес фыркнул, поднимаясь с травы, потянулся, отряхнул штаны.
– Вот так самое страшное в жизни превращается в детскую песенку, ясонька, – с грустью заметил он. – Ну да и ладно. Поздно сожалеть, всё уже совершено. – Он побрёл прочь, опустив плечи, и на ходу вымолвил: – Я всё же поохочусь, а ты отдыхай.
– А дальше…
– А что дальше случилось, расскажу после того, как до Жар-птицы доберёмся. Тогда всё на свои места и встанет.
Ему сделалось ужасно не по себе от того, что он оставил Ярушку у костра одну наедине с подобными впечатлениями, но ей следовало всё принять или же навсегда отвернуться от него самостоятельно, без его навязчивого влияния. А на любые вопросы он обязательно ответит после, когда секретов не останется.
Шутка ли: царь Афрон обменял златогривого коня на Жар-птицу без долгих проволочек. Знал ли он о том, что произошло в Златом Чертоге у Надии? Вряд ли. Он не спросил ничего и не упомянул царевичей из Велиграда, которые всяко к нему наведывались. На Велеса царь глянул лишь мельком, будто на грязного слугу, а вот на самой Ярге задержал масляный взгляд с такою охотой, словно она была не менее притягательной, чем чудесный скакун со златою гривой. На приглашение задержаться в Благоде и погостить во дворце Ярга с Велесом хором отказались, забрали клетку с птицей и покинули владения Афрона как можно скорее.
Жар-птица вела себя на диво спокойно, сидя в заколдованной клетке. Не билась, не рвалась на волю и не кричала, ела одни лишь фрукты, а по ночам тихо спала.
Ярга всё гадала: сама ли это Ния воплотилась в птичьем теле, или же совершенно иное существо родилось, созданное чудовищной магией в момент смерти ведьмы. Жар-птица ничем себя не проявляла, Велеса не боялась, а Яргу и подавно. Вела себя совершенно по-птичьи, без намёка на человеческий разум.
Девушка снова ехала на волчьей спине, но на сей раз везла с собою громоздкую клетку, оттого они добирались медленно. Решили отдать Жар-птицу царю Демьяну, как было условлено, но спешить в Велиград не хотелось. На привалах Ярга делала всё нарочито медленно: возилась с приготовлением еды, тщательно намывала посуду, спала дольше обычного и чаще просила об отдыхе. Она ловила на себе лукавые взгляды Велеса, который наверняка всё без лишних слов понимал, но попросту не тревожил её. Может, он и сам не хотел никуда торопиться, даже об огненном пере не заикался.
Однажды поутру Велес разбудил Яргу ни свет ни заря. Он показался ей необычно взволнованным.
– Что стряслось? – сонно спросила она, поднимаясь с расстеленного на траве плаща. – Пожар? Кочевники? Перун? Всё вместе?
Вместо ответа Велес подхватил её на руки и закружил по поляне, на которой они заночевали. Ярга ойкнула и засмеялась, цепляясь за его шею руками в неловком объятии. И лишь когда она сквозь смех взмолилась прекратить, потому что голова закружилась, он поставил её на ноги, прижал к себе крепко, чтобы не упала, и шепнул с нескрываемой радостью, как человек, оказавшийся на пороге собственного дома после долгого путешествия:
– Сегодня возвращаемся в Дремучий лес.
Ей бы следовало испугаться или хотя бы забеспокоиться, но вместо этого Ярга обняла Велеса в ответ и прижалась ухом к его груди, чтобы послушать гулкое биение сердца сквозь лоскутную шубейку. Он мог молчать, мог недоговаривать, но сердце выдавало лучше любых слов, и Ярга поняла: сегодня он расскажет ей всё, что осталось поведать.
Они ступили под сень Дремучего леса ближе к полудню, рука об руку, как два простых человека. Велес нёс котомки с вещами, Ярга – клетку с Жар-птицей.
Сумрачная чаща встретила их лёгкой прохладой. Она полнилась таинственными шорохами и жутковатыми потрескиваниями, но теперь Ярга их не страшилась, всяко не рядом с Велесом. Ни один зверь не показался на глаза, ни одна нечистая тварь не высунулась, покуда они брели по широкой тропе среди папоротников. Вековечные деревья поскрипывали в вышине, и солнце прорывалось сквозь их густые кроны золотыми островками. Здесь время будто замерло, остановилось, как под сонным заклятием, напитанное диким колдовством из самой Нави.
