Коротким жестом высокородная супруга восстановила интерьер гостиной в чуть более дерзкой цветовой гамме. Распустились на ширмах вышитые розовой и золотой нитями цветы, заструилась по столовым приборам тончайшая вязь гравировки. Кимико недовольно размяла пальцы, а затем, будто сдавшись, досадливо вздохнула.
Взмах широким рукавом — и строгие панели стен растворились в солнечном свете. Темными изломанными линиями поднялись к небу стволы вишневых деревьев, протянулись в никуда песчаные дорожки. Низкий столик и чайный сервиз на удивление уместно смотрелись среди бескрайнего вишневого сада, царственного и безмолвного. Ветер играл лепестками, точно хлопьями снега, и мир вокруг казался облитым медом и молоком.
Советник Канеко постарался не выдать своего удивления. После калейдоскопа игровых и боевых сценариев такое нарушение домашнего этикета вряд ли можно было назвать серьезным, но одно то, что Кими позволила себе вольность… У него хватило такта не задавать неловких вопросов.
Тонкий ароматный дым поднялся над глиняным чайником. Госпожа мягко опустилась на подушки. Расправила рукава, готовясь не то к битве, не то к церемонии.
— Долг супруги — поддерживать господина своего словом и делом, — тихо повторила Кимико и опустила глаза. — Осмелюсь ли спросить, что послужило причиной вашего гнева?
Тимур не пытался уже гадать, что скрывается под маской придворной сдержанности. Но в то же время он достаточно изучил эту женщину, дабы сообразить: и отступление от неписаных правил, и вопрос дались ей нелегко.
— Прошу вас не волноваться, госпожа. Ничего страшного не произошло. Никакой новой катастрофы, требующей немедленного ответа. Я просто под новым углом взглянул на факты, давно тяготившие разум и сердце. Старый гнев, старый страх. Накопилось.
— Да, господин советник.
Он замолчал, любуясь грацией тонких запястий. Изящные руки разливали чай. Высокородная супруга, казалось, полностью поглощена старинным ритуалом. Тимур с абсолютной ясностью осознал: если сейчас уйти от ответа, то, вполне возможно, больше его никогда уже ни о чем спрашивать не будут.
Но как говорить с ней — о таком?
— Я вновь имел возможность оценить благородного своего коллегу Асано Акиру.
Тимур внимательно следил за выражением ее лица, когда произнес это имя. Нулевая реакция. Действительно не знает? Не хочет показать своей осведомленности?
— Такая сложная, неоднозначная личность, господин наш тайный советник. Никто не понимает, чего же он, во имя великих ками, добивается. Вот вы, высокородная супруга моя. Что можете сказать вы о благородном самурае?
— О господине Асано ходит множество слухов. Но сведения эти не подтверждены и противоречивы. — На лице ее читался лишь вежливый интерес.
Тимур рассеянным жестом отбросил волосы с глаз. Коснулся левой брови.
— Клан Асано принес вассальную присягу Кикути едва ли не во времена Нори. Сам Акира в молодости служил владыке Садао, был отмечен его личной благодарностью за решительность и выдающиеся способности фехтовальщика. Я подумал: не доводилось ли вам встречаться? Еще тогда, до начала смуты?
— Я не имела чести быть представленной господину Асано. Полагаю, при дворе Кикути мы вращались в разных кругах.
— Да уж наверно, — не мог не улыбнуться Тимур. Невеста наследника и хитокири, «боевик» на службе правительства — круги более разные сложно себе представить. — Самурай Асано служил Кикути Садао с безупречной верностью. Считается, что именно у него нужно спрашивать о судьбе нескольких новотерранских агентов, лидеров оппозиции и просто преступников, таинственно пропавших без вести именно в тот период. Я не верю, будто Сакамото Айко убил он, это было бы слишком нелепо и абсолютно невыгодно стремящемуся сохранить стабильность Садао. Тем не менее прецеденты были, и из всех ястребов старого владыки смерть жемчужной певицы почему-то повесили именно на Асано.
— О! — Глаза Кимико чуть расширились, когда она мгновенно связала старый скандал с актуальной политической ситуацией. — Сакамото Йоко?
— Именно. Даже через годы после смерти музыкальная бунтовщица Айко вносит новые и оглушительные ноты в заседания совета. Двоюродная племянница ее не столь сладкоголоса, но вот объем легких она унаследовала фамильный.
Ни один из них не счел необходимым упоминать генерала Сакамото и его отнюдь не наследственные орбитальные батареи. Баланс власти на Акане всегда был понятием интересным.
— Я помню имя Асано, его боялись, — осторожно начала Кимико. — Ходили слухи, будто сын клана беседовал с правительственными служащими, чья верность Кикути оказалась не столь абсолютна, как хотелось владыке Садао.
— А, история с охотой на клан, посмевший переметнуться, — кивнул Тимур. Это случилось еще до того, как к сопротивлению присоединился он сам. Вполне вероятно, что дошедшие до Хромого Кота страшилки были сильно преувеличены. Дед Богдан эту тему отказывался обсуждать до сих пор.
