Ярко-алое полностью

Тимур вдруг вскочил, подался вперед, ухватил собеседника за плечо. Даже зная, что оппонент не почувствует боли, сжал пальцы.

— Скажите, Сандер, вы считаете свою бабушку устаревшей моделью? Рассматриваете возможность переписать ее, заменить чем-то более оптимальным?

— Я уловил вашу аналогию, советник, — довольно сухо ответил землянин. — И не могу не отметить, что она в данном случае неприменима. Мое почтение к другу и наставнице не может быть аналогом отношений между человеческим и искусственным интеллектом.

— Отнюдь, — со вздохом оттолкнул его Тимур. — Аналог, в рамках общей культуры метрополии, довольно точен. На Акане добавляется еще один аспект. Человеческий разум здесь во многом — зародыш будущего ками, начальная стадия развития. Оберегать его — все равно что защищать собственное потомство. Нечто настолько базовое, очевидное… Впрочем, у вас же пока нет детей?

— К сожалению… — развел руками господин атташе.

— Может, вы поймете, когда они появятся. Словами тут не объяснить. Знаете, — будто повинуясь порыву, доверительно сказал господин советник, — у меня ведь есть дочь.

Сандрараджан замер. Слухи, начавшие тихое брожение после дня-ноль, за прошедшие месяцы достигли прямо-таки истеричных масштабов. Супруга советника Канеко была ранена, нет, у нее был выкидыш, нет, у них родился наследник. Ребенок погиб, ребенок лишен клана, никакого ребенка никогда не было, но нападение и было организовано, чтобы он не появился! Вопросы и предположения нарастали снежным комом, Тимур стоически молчал, молчала и его пресс-служба, а коллеги по совету отводили глаза, и с каждым днем в их деликатности все яснее читались соболезнования. То, что Железный Неко вот так просто открыл противнику лихорадившую полпланеты тайну, было по меньшей мере странно.

— Она пока что никоим образом не ровня мне. Новорожденная не может думать, как я, объем ее памяти с точки зрения взрослого просто смешон, и уж, конечно, она ничего не сможет противопоставить в открытом столкновении. Абсолютно беспомощное существо, которое лопочет что-то невнятное, ползает по ковру и плачет, точно боевая сирена. И я даже не могу утверждать, что это изменится, что у нее есть потенциал вырасти, превратиться в наследницу своих родителей. — Эмоциональный накал, наполнивший это признание, был таков, что лингвистическое приложение зависло. Тимур этого не заметил. Он запинался, позабыв, как звучат слова, за которыми скрывался столь чудовищный смысл. — Мы… пока не уверены, что она… не пострадала. Что сможет пройти ценз высших сословий.

— Господин советник, Тимур, мне так жаль…

— Нет. — Голос Железного Неко резанул землянина болью даже вопреки возможному, даже сквозь схематичную аватару. — Вы упускаете главное. Думаете, для меня имеет значение, будет ли она творцом или гениальным взломщиком? Что родительские чувства зависят от того, что вырастет из агукающего свертка, когда в нем — твоя дочь? Если кто-то предложит утилизировать ее и попытаться собрать более удачный экземпляр — вы хоть представляете, что я с таким инноватором сделаю?

Тимур смотрел на беднягу-землянина бешено, будто ожидал, что тот сейчас начнет высказывать всякие непродуманные идеи. Сандрараджан мотнул головой, отступая из часовни медленно, будто опасаясь спровоцировать на прыжок дикого зверя. Черные волосы господина атташе намокли от дождя и прилипли ко лбу. Горела на смуглой коже красная точка.

— Духи великие. — Советник Канеко слепо коснулся инкрустации на скуле. — Естественно, в метрополии не могут объяснить нас с точки зрения разума. Это не логика, никогда не имело отношения к логике. Ни для людей, ни для ками. Моя дочь — чудо, сокровище, дар. Она ценность сама по себе, безотносительно от потенциала и будущих возможностей. Каждый день, каждый миг ее — драгоценен, каждый вздох является достаточным оправданием моего существования. За право этой девочки быть слабой и недостойной я выйду на дуэльное поле, сверну с оси всю планету, переплету по новому узору Великую Паутину.

Советник Канеко глубоко вздохнул. Заговорил спокойнее:

— Нет ни малейшего сомнения, что, если пройденная жизнь будет достойна и по ее окончании меня ждет перерождение в ками, — ничего не изменится. Духом-хранителем, строчкой в историческом томе или кодом в антивирусных стенах я буду так же защищать свою семью. Как сейчас — и мы это знаем, не верим, а знаем — оберегают род Канеко духи ушедших предков.

Тимур остановился. Он сам не заметил, что покинул вслед за пятившимся Сандером часовню и шел за ним, вбивая слова, как копья. Дождь почти закончился, только отдельные капли еще сверкали на вечернем солнце, озаряли умытый чистотой пейзаж. Белая рубашка землянина промокла, прилипла к телу, но он, конечно, не замечал ни холода, ни неудобства. Неко покачал головой. Что ж, предупреждение озвучено и, похоже, услышано. Будущий коллега, по крайней мере, будет представлять рамки их грядущего «сотрудничества».