Черный дракон над дворцом либо этого не знал, либо с самого начала предназначался на корм вирусу. Серебряные касатки, которых не, увел за собой Кохаку, и не думали нападать на ощетинившихся оружием людей. Поредевшая стая окружила бурлящего непогодой гиганта, равнодушно позволяя порывам ветра и молниям убивать наиболее нетерпеливых. Но вот одна метнувшаяся тварь впилась в приоткрывшуюся на мгновение чешую. Вот вгрызлась в изогнувшуюся спину вторая.
Рев, похожий на стон, заставил содрогнуться саму ткань Паутины. И нельзя было не вспомнить, как бросались в самоубийственные атаки зараженные вирусом людские тела. Железный Неко не привык чувствовать себя маленьким. И совсем не умел чувствовать себя бессильным.
Но что делать в такой ситуации, он боялся даже представить.
И именно в этот момент данные о стрессе, напряжении и химическом дисбалансе, накапливавшиеся за последние часы, достигли критической точки. Сигнал тревоги ударил по ушам, слышимый одному ему.
И мир замер в слепом ужасе.
Одновременно по внутренней связи Канеко Тимур услышал возглас жены, которую скрутило в первой предродовой схватке.
Главная черта поэзии рэнга — диалогичность. Одно стихотворение, сочиненное двумя поэтами, — простейший ее вариант.
Тишина. Даже после, вспоминая события этого дня, Тимур почти физически ощущал гулкое отсутствие любых звуков.
Он осознавал, конечно, что вокруг гремела какофония криков, что стены содрогались от рева беснующейся бури, что по внутренней связи тревожно и торопливо звенел голос Милавы.
И тем не менее в мире царила тишина. Вселенная сузилась до безмолвной сосредоточенности его собственного разума.
На этот раз Хромой Кот действовал отнюдь не машинально. Его тело не бросилось выполнять заученные маневры, сознание не спотыкалось, обнаружив себя в центре очередной свалки. Тимур очень четко понимал, что должен сделать. Видел последовательность решений, выстраивающих реальность в единственно приемлемый для него вариант событий.
Весь мир сузился до череды необходимых движений и команд — кристально четких и сфокусированных. Необходимых. Все иное растворилось в тишине.
Тимур осознанным волевым решением послал свое тело вперед. Опрокинул реальность в первое звено событийной цепи.
Рывок.
Прыжок.
Кот в бронежилете взмыл над головами ощетинившихся боевым построением игроков. Оттолкнулся от стены, проскользнул между копьями, каким-то невероятным образом пролетел в не существовавшую еще секунду назад щель над щитами. Обманчиво мягкое приземление. Бросок. На изуродованную подпалинами террасу он вылетел как пробка из бутылки.
В прыжке перевернулся, подставляя лицо и брюхо бушующим небесам. И изливающейся с них серебряной смерти. Не смотреть, не смотреть… Падая на лопатки, сгруппировался, а в руках уже тяжелели пистолеты.
Касатка промахнулась буквально на доли секунды — и серебряный бок полыхнул, вспоротый пулями. Личное, собственноручно написанное Железным Неко оружие по-настоящему развернулось уже в теле противника.
Рывок.
Перекат.
Тимур ушел от удара хвоста, уперся задней лапой в колонну, оттолкнулся. Смазанное сальто (пистолеты — убрать!), и разъяренный кот приземлился на загривок огромной хищной рыбы. С размаху вогнал когайто между позвонками, в основание шеи. Господину советнику было уже не до того, чтобы возиться с анализом и использованием чужого вируса. Он вводил свой собственный.
А Железный Неко без ложной скромности считал, что его личные вирусы при прочих равных условиях без труда переварят написанные каким-то эстетствующим аристократом серебряные сардины.
Оставалось эти самые условия обеспечить.
Программе пришлось немного помочь. Скорректировать общую матрицу, вписывая ее в уже существующую в серебряных созданиях базовую структуру. Сохранить основную задачу и метод ее решения, подправив лишь образ «врага». Поставить таймер на вирус, не позволяя совсем уж расщеплять некоторые части противника.
Ну и добавить кое-что от себя. От полноты, так сказать, души. И в благодарность за незабываемые эти мгновения.
