| Well said, Loyola!" alternately; he promised Mole a bishopric if he would come over, and vowed he would use all his influence to get Trail a cardinal's hat if he would secede. | Хорошо сказано, Лойола! - восклицал он по очереди. Он обещал сделать Моля епископом, если тот перейдет в англиканство, и клялся употребить все свое влияние, чтобы добыть Трэйлу кардинальскую шапку, если он отступит от своей веры. |
| Neither divine allowed himself to be conquered, and though the fond mother hoped that her youngest and favourite son would be reconciled to her church--his mother church--a sad and awful disappointment awaited the devout lady--a disappointment which seemed to be a judgement upon her for the sin of her marriage. | Но ни один из богословов не сдавался. И хотя любящая мать надеялась, что ее младший и любимый сын вернется в лоно истинной церкви, церкви его матери, - ужасное, горькое разочарование ожидало набожную леди -разочарование, которое казалось возмездием за греховность ее замужества. |
| My Lord Gaunt married, as every person who frequents the Peerage knows, the Lady Blanche Thistlewood, a daughter of the noble house of Bareacres, before mentioned in this veracious history. | Лорд Гонт женился, как известно всякому, кто вращается в обществе пэров, на леди Бланш Тислвуд, дочери благородной фамилии Бейракрсов, упоминавшихся уже в этой правдивой повести. |
| A wing of Gaunt House was assigned to this couple; for the head of the family chose to govern it, and while he reigned to reign supreme; his son and heir, however, living little at home, disagreeing with his wife, and borrowing upon post-obits such moneys as he required beyond the very moderate sums which his father was disposed to allow him. | Молодой чете было отведено одно крыло Гонт-Хауса: ибо глава дома хотел властвовать и, пока царил, - царить безраздельно. Однако его сын и наследник мало жил дома, не ладил с женой и занимал столько денег - с обязательством заплатить по получении наследства, - сколько ему было необходимо сверх тех скромных сумм, которые отец милостиво выдавал ему. |
| The Marquis knew every shilling of his son's debts. | Маркизу были хорошо известны все долги сына до последнего шиллинга. |
| At his lamented demise, he was found himself to be possessor of many of his heir's bonds, purchased for their benefit, and devised by his Lordship to the children of his younger son. | После его безвременной кончины оказалось, что маркиз был владельцем многих векселей своего наследника, скупленных его милостью и завещанных детям младшего сына. |
| As, to my Lord Gaunt's dismay, and the chuckling delight of his natural enemy and father, the Lady Gaunt had no children--the Lord George Gaunt was desired to return from Vienna, where he was engaged in waltzing and diplomacy, and to contract a matrimonial alliance with the Honourable Joan, only daughter of John Johnes, First Baron Helvellyn, and head of the firm of Jones, Brown, and Robinson, of Threadneedle Street, Bankers; from which union sprang several sons and daughters, whose doings do not appertain to this story. | К огорчению милорда Г онта и к злобной радости его естественного врага - отца, леди Гонт была бездетна; поэтому лорду Джорджу Гонту было предписано вернуться из Вены, где он был занят дипломатией и вальсами, и вступить в брачный союз с достопочтенной Джоанной, единственной дочерью Джона Джонса, только что пожалованного барона Хельвелина и главы банкирской фирмы "Джонс, Браун и Робинсон" на Треднидл-стрит. От этого союза произошли несколько сыновей и дочерей, жизнь и деяния которых не входят в нашу повесть. |
| The marriage at first was a happy and prosperous one. | На первых порах это был счастливый и благополучный брак. |
| My Lord George Gaunt could not only read, but write pretty correctly. | Милорд Джордж Г онт умел не только читать, но и сравнительно правильно писать. |
| He spoke French with considerable fluency; and was one of the finest waltzers in Europe. | Он довольно бегло говорил по-французски и был одним из лучших танцоров Европы. |
