| Sometimes he laughed at her (and his laughter was more pitiful than to hear him cry); sometimes she found the brilliant dandy diplomatist of the Congress of Vienna dragging about a child's toy, or nursing the keeper's baby's doll. | Иногда он смеялся при виде ее (и этот смех был для матери горше слез). Иногда она заставала этого блестящего денди, участника Венского конгресса, за игрой: он возил по полу деревянную лошадку или нянчил куклу маленькой дочки надзирателя. |
| Sometimes he knew her and Father Mole, her director and companion; oftener he forgot her, as he had done wife, children, love, ambition, vanity. | Иногда он узнавал свою мать и отца Моля, ее духовника и спутника; но чаще он забывал о ней, как забыл жену, детей, любовь, честолюбие, тщеславие. |
| But he remembered his dinner-hour, and used to cry if his wine-and-water was not strong enough. | Зато он помнил час обеда и ударялся в слезы, если его вино слишком разбавляли водой. |
| It was the mysterious taint of the blood; the poor mother had brought it from her own ancient race. | В его крови гнездилась таинственная отрава: бедная мать принесла ее из своего древнего рода. |
| The evil had broken out once or twice in the father's family, long before Lady Steyne's sins had begun, or her fasts and tears and penances had been offered in their expiation. | Зло это уже дважды заявляло о себе в семье ее отца, задолго до того, как леди Стайн согрешила и начала искупать свои грехи постом, слезами и молитвами. |
| The pride of the race was struck down as the first-born of Pharaoh. | Г ордость рода была сражена, подобно первенцу фараона. |
| The dark mark of fate and doom was on the threshold--the tall old threshold surmounted by coronets and caned heraldry. | Темное пятно роковой гибели легло на этот порог - высокий старинный порог, осененный коронами и резными гербами. |
| The absent lord's children meanwhile prattled and grew on quite unconscious that the doom was over them too. | Между тем дети отсутствующего лорда беспечно росли, не ведая, что и над ними тяготеет рок. |
| First they talked of their father and devised plans against his return. | Первое время они говорили об отце и строили планы о его возвращении. |
| Then the name of the living dead man was less frequently in their mouth--then not mentioned at all. | Затем имя живого мертвеца стало упоминаться все реже и, наконец, совсем забылось. |
| But the stricken old grandmother trembled to think that these too were the inheritors of their father's shame as well as of his honours, and watched sickening for the day when the awful ancestral curse should come down on them. | Но убитая горем бабка трепетала при мысли, что эти дети унаследуют отцовский позор, так же как и его почести, и с болью ожидала того дня, когда на них обрушится ужасное проклятие предков. |
| This dark presentiment also haunted Lord Steyne. | Такое же мрачное предчувствие преследовало и лорда Стайна. |
| He tried to lay the horrid bedside ghost in Red Seas of wine and jollity, and lost sight of it sometimes in the crowd and rout of his pleasures. | Он пытался утопить в Красном море вина и веселья страшный призрак, стоявший у его ложа; иногда ему удавалось ускользнуть от него в толпе, потерять его в вихре удовольствий. |
| But it always came back to him when alone, and seemed to grow more threatening with years. | Но стоило лорду Стайну остаться одному, как призрак возвращался, и с каждым годом он, казалось, становился неотвязнее. |
| "I have taken your son," it said, "why not you? | "Я взял твоего сына, - говорил он. - Почему я не могу взять тебя? |
