| Indeed, Joseph Sedley, affected by the humble position in which he found his relations, and in the expansiveness and overflowing of heart occasioned by the first meeting, declared that they should never suffer want or discomfort any more, that he was at home for some time at any rate, during which his house and everything he had should be theirs: and that Amelia would look very pretty at the head of his table--until she would accept one of her own. | И действительно, Джозеф Седли, тронутый жалким положением, в котором он застал родных, и расчувствовавшись под впечатлением первой встречи, заявил, что они никогда больше не будут терпеть нужды, что он, Джоз, во всяком случае, проведет некоторое время в Англии, в течение которого его дом и все, что у него есть, к их услугам, и что Эмилия будет очень мила в качестве хозяйки за его столом... пока не устроит себе собственного дома. |
| She shook her head sadly and had, as usual, recourse to the waterworks. | Эмилия печально покачала головой и, по обыкновению, залилась слезами. |
| She knew what he meant. | Она поняла, что хотел сказать брат. |
| She and her young confidante, Miss Mary, had talked over the matter most fully, the very night of the Major's visit, beyond which time the impetuous Polly could not refrain from talking of the discovery which she had made, and describing the start and tremor of joy by which Major Dobbin betrayed himself when Mr. Binny passed with his bride and the Major learned that he had no longer a rival to fear. | Со своей юной наперсницей, мисс Мэри, они вдоволь наговорились на эту тему в тот самый вечер, когда их посетил майор. Пылкая Мэри не вытерпела и тогда же рассказала о сделанном ею открытии и описала удивление и радостный трепет, которыми майор Доббин выдал себя, когда мимо прошел мистер Бинни с женою и майор узнал, что ему не приходится больше опасаться соперника. |
| "Didn't you see how he shook all over when you asked if he was married and he said, | - Разве вы не заметили, как он весь вздрогнул, когда вы спросили, не женился ли он, и при этом сказал: |
| 'Who told you those lies?' | "Кто передал вам эти выдумки?" |
| Oh, M'am," Polly said, "he never kept his eyes off you, and I'm sure he's grown grey athinking of you." | Ах, сударыня, - говорила Мэри, - ведь он с вас ни на минуту глаз не спускал, он, наверно, и поседел-то потому, что все о вас думал! |
| But Amelia, looking up at her bed, over which hung the portraits of her husband and son, told her young protegee never, never, to speak on that subject again; that Major Dobbin had been her husband's dearest friend and her own and George's most kind and affectionate guardian; that she loved him as a brother--but that a woman who had been married to such an angel as that, and she pointed to the wall, could never think of any other union. | Но Эмилия, взглянув на стену, где над кроватью висели портреты ее мужа и сына, попросила свою юную protegee никогда, никогда больше не упоминать об этом. Майор Доббин был самым близким другом ее мужа. Как добрый, преданный опекун, он заботится о ней самой и о Джорджи. Она любит его, как брата, но женщина, бывшая замужем за таким ангелом, -она указала на стену, - не может и помышлять ни о каком другом союзе. |
| Poor Polly sighed: she thought what she should do if young Mr. Tomkins, at the surgery, who always looked at her so at church, and who, by those mere aggressive glances had put her timorous little heart into such a flutter that she was ready to surrender at once,--what she should do if he were to die? | Бедняжка Мэри вздохнула: что ей делать, если молодой мистер Томкинс из соседней больницы, -он всегда так смотрит на нее в церкви, и ее робкое сердечко, повергнутое в смущение одними этими взглядами, уже готово сдаться, -что ей делать, если он умрет? |
| She knew he was consumptive, his cheeks were so red and he was so uncommon thin in the waist. | Ведь он чахоточный, это все знают: щеки у него такие румяные, а сам худой как щепка... |
