Этому узколобому лавочнику не приходит в голову мысль о том, сколько людей было убито и искалечено в боях, о которых он говорит. Его волнует только ущерб, причиненный французским и бельгийским контрагентам его фирмы и, следовательно, ущерб его будущим барышам. Это характерная черта буржуа интересы кармана для него превыше всего. Он сочувствует предпринимателям вражеских стран, с которыми связан коммерческими отношениями. Он не постесняется вступить с ними в сделку и во время войны, будет поставлять им через нейтральные страны все, вплоть до военных материалов, используемых для истребления в боях его соотечественников, он даже поделится со своими компаньонами из вражеской страны барышами, накопленными на крови и страданиях народов обеих воюющих сторон. Так было и в первую мировую войну, так было и во вторую, когда американские монополии через Испанию, Турцию и Швецию снабжали немцев военными материалами, а немцы переводили своим американским компаньонам отчисления от прибылей по картельным соглашениям.
Конечно, приводимый эпизод не раскрывает во всей полноте обусловленность военных столкновений домогательствами капитала, борьбой за рынки и сферы приложения капиталов, т. е. не раскрывает всех особенностей империалистической политики, но Гашек с присущим ему лаконизмом указывает на такую обусловленность.
Чешская буржуазия ко времени создания романа была готова вести такую же антинародную политику, которую она вела в период первой мировой войны, лишь бы это сулило ей выгоды. Она готова была примкнуть к подготовлявшемуся Антантой поход на Советскую Россию, так как за участие в этом походе можно было бы выговорить для Чехословакии какие-нибудь территориальные или экономические приобретения.
Намекал ли Гашек в этой сцене на империалистическую политику Чехословацкого правительства, поддерживаемого и вдохновляемого чешской буржуазией, которая в свое время поддерживала империалистические стремления Вены? Или, разоблачая сокровенные, но основополагающие качества буржуа вообще, в новейшее время — обязательно империалиста, он неизбежно задевал и чешскую буржуазию 20-х годов и ее правительство? И в том и в другом случае (хотел он этого или не хотел) писатель затрагивал острозлободневный вопрос.
* * *
Есть все основания полагать, что Гашек во время пребывания в Советской России усвоил положение, высказанное В. И. Лениным в выступлениях и статьях 1918—1920 годов. о том, что в военной организации, в армии воплощаются наиболее последовательно и выпукло существенные особенности государственной системы: «...армия есть самый закостенелый инструмент поддержки старого строя, наиболее отвердевший оплот буржуазной дисциплины, поддержки господства капитала, сохранения и воспитания рабской покорности и подчинения ему трудящихся»[21].
Роман Гашека прекрасно подтверждает это положение, сатирически показывая, как война доводит пороки существовавшего государственного и социального порядка до предела. Роман поднимается до обобщающего отражения не только существенных сторон чешской общественной жизни, но и важнейшего исторического периода Европы в целом. Это истинно эпохальный роман.
Первая мировая война произвела глубокий переворот в самых различных областях общественно-политической жизни: в экономике и быту, в правовых отношениях и морально-нравственных критериях, в эстетических вкусах и направлениях искусства и литературы. Ее важнейшим результатом было появление первого в мире социалистического государства — Советской России, превратившейся впоследствии в могучий Советский Союз. В. И. Ленин писал: «...война сделала то, чего не было сделано за 25 лет. … все придвинуло социалистическую революцию и создало объективные условия для нее. Таким образом, социалистическая революция придвинута ходом войны»[22].
«...ужасы, бедствия, разорение, одичание, порождаемые империалистической войной, — все это делает из достигнутой ныне ступени развития капитализма эру пролетарской социалистической революции»[23].
Война с величайшей силой вскрыла бесчеловечность капиталистического строя, вызвала жгучее негодование против социальной несправедливости существующего общественного порядка. Необычайно обострилась чуткость к разнообразным проявлениям политического и бытового насилия, гнета, ущемления человеческой личности. Социальная чувствительность была доведена до предела.
Война привела к невиданному падению нравственности. Грубость, жестокость, убийства — неотъемлемые спутники войны — стали обычными явлениями. В послевоенной литературе, в антивоенном романе в особенности, эти явления получают отражение в широком распространении натуралистических зарисовок фронта и тыла.