Вспомним две особенно колоритные фигуры. Полковник Циллергут наделен не только исключительной глупостью, но и другими качествами, не менее типичными для военной касты старой Австрии: самодурством, драчливостью, набожностью, сочетающейся с крайней жестокостью. Циллергут не только экспонат из музея «Старая Австрия», но и замечательный образец классического дурака многих эпох и народов. Менее детально, но достаточно определенно очерчен генерал-инспектор фон Шварцбург в первой главе второй части. Он тоже, к сожалению, принадлежность не только старой Австрии: такие человеконенавистники существовали и существуют в другие исторические эпохи.
Галерею портретов «доблестных воинов» австрийской армии, выведенных в романе, дополняет образ генерала, которого при проверке состояния боевой подготовки воинских частей интересовали исключительно уборные. Другой уникум «страшно любил смотреть», как рассчитываются солдаты на «первый-второй». «Таких генералов у Австрии было великое множество». Так как генералитет и офицерский корпус Чехословацкой республики в большинстве состоял из чехов-служак старой австрийской армии, то сатирические стрелы Гашека были предназначены и республиканским военным. Ведь они тщательно придерживались многих специфических порядков старой армии. Заботливое сохранение прежнего реакционного офицерства на командных постах в новой республиканской армии вызывало обоснованный протест чешских прогрессивных кругов, и поэтому нарисованные Гашеком нелестные портреты бывших австрийских офицеров сочувственно воспринимались всеми, кто в те годы осуждал правительство за его политику комплектования командного состава армии.
Не случайно, видимо, наиболее подробно обрисованы офицеры-чехи, а не немцы: капитан Сагнер. подпоручик Лукаш, подпоручик Дуб. Подчеркнуто их антипатриотическое поведение: первые всячески чуждаются всего чешского, начиная с родного языка, а последний злобно запрещает солдатам говорить по-чешски. Существует и прямое свидетельство того, насколько Гашека во время его работы над романом занимал данный вопрос, — это его рассказ «В альбом гражданину Махару» (1922): «В последнее время газеты особенно заполнены разнообразнейшими протестами против поведения тех офицеров, которые служили в австрийской армии, потом зачислены были в войска Чехословацкой республики и сейчас допускают сознательно и бессознательно те же глупости, какие они допускали в частях императорско-королевской австрийской армии.
При этом выясняется такое любопытное обстоятельство: самые жестокие тираны, мучители наших солдат при австрийском режиме, ходят в еще более высоких чинах, чем у них были при старой Австрии под черно-желтым знаменем...
Один сосед рассказывает: «Мой сын сейчас служит под начальством капитана, который, когда я был во время войны в Сербии и шли мы по Дрину, застрелил из своего револьвера солдата нашей роты, когда тот уже не мог идти дальше, потому что у него выпала грыжа, оперированная полтора года тому назад»[19].
С не меньшей едкостью, чем генералитет и офицерство изображен в «Похождениях бравого солдата Швейка...» военно-юридический аппарат, привлеченный во время войны для выполнения тех же функций. С первых же страниц романа как бы разворачивается длинный свиток, на котором начертан свод деяний этого аппарата. Бездушие, жестокость, тупость — все черты, присущие достойным его представителям.
Гашек подчеркивает, что и военный, и военно-юридический аппараты, действовавшие так тиранически по отношению к народу, состояли отнюдь не из одних немцев. В начале шестой главы первой части он клеймит предателей народа из полицейского управления: «За исключением нескольких человек, не отрекшихся от своего народа, которому предстояло изойти кровью за интересы ему совершенно чуждые, полицейское управление представляло из себя великолепную коллекцию хищиков-бюрократов, мысль которых не шла далее тюрьмы и виселицы» (с. 60).