Нужно иметь в виду, что Гашек едва ли сам изобретал все эти художественные приемы. Скорее всего они были восприняты им стихийно непосредственно из богатейшего неиссякаемого источника — живой разговорной народной речи. Речь Швейка и других персонажей, равно как и авторская речь, несмотря на изумительную виртуозность, иногда парадоксальность по содержанию и форме, всегда ясна и осмысленна, как и народная речь. Заслуживает упоминания и такая особенность языка романа, единодушно отмечаемая чешскими исследователями творчества знаменитого прозаика, как наличие русицизмов в лексике, фразеологии и синтаксисе. Более чем пятилетнее пребывание в России оказало неизгладимое влияние не только па идеологию писателя, но и на его язык.
В «Похождениях бравого солдата Швейка...» обнаруживаются и отдельные пассажи, навеянные русской литературой. О некоторых из них можно утверждать с полной уверенностью, о других лишь предположительно. Гашек цитирует в романе известные строки из «Евгения Онегина»: «Вздыхать и думать про себя, когда же черт возьмет тебя». Задача, которую Швейк предлагает врачам, испытавшим его психическое состояние, видимо, навеяна произведением А. П. Чехова «Задачи сумасшедшего математика». Некоторые сравнения поведения обжоры Балоуна, денщика Лукаша, с повадками голодного пса (по содержанию и по форме построения) очень сходны с соответствующими изобразительными приемами Гоголя в «Вие» и «Мертвых душах»[41].
* * *
В историю мировой литературы «Швейк» прежде всего вошел как один из антивоенных романов. К этой группе наиболее известных романов, посвященных первой мировой войне, кроме «Швейка», принадлежат «Огонь» (1916) и «Ясность» (1919) Анри Барбюса; «Самозванец Тома» (1923) Жана Кокто; «Война»
(1928) и «После войны» (1930) Людвига Рейна; «На западном фронте без перемен» (1929) Эриха Ремарка; «Прощай, оружие» (1929) Эрнеста Хемингуэя; «Смерть героя» (1929) Ричарда Олдингтона; серия романов «Большая война белых людей» (1927—1960) Арнольда Цвейга (первый роман «Спор об унтере Грише») и некоторые другие.
Роман «Похождения бравого солдата Швейка...» вышел в свет раньше романов Барбюса. Вместе с ними он образец антивоенного романа социалистического реализма, тогда как остальные — романы критического реализма.
Если отвлечься от ряда индивидуальных идейных и стилевых особенностей, то между антивоенными романами социалистического и критического реализма можно обнаружить коренное, принципиальное различие: частное проявление в конкретном жанре важного различия, отражающего разные стадии нового гуманизма — социалистического, революционного и прежнего — отвлеченного, абстрактного. Авторы антивоенных романов единодушны в осуждении войны, в изображении ее отвратительного облика. Однако писатели критического реализма и социалистического реализма логикой своих произведений различно отвечают на основные вопросы: в чем причины войны, кому нужна война, как можно ее предотвратить?
Писатели критического реализма на все эти вопросы дают примерно такой, далеко не всегда точно сформулированный ответ: причина войн в извечной звериной натуре человека, склонной к насилиям, убийствам и разрушениям; война никому не нужна, она — роковое последствие человеческой природы, не исправленной просвещением и гуманной моралью; предотвратить войну нужно и можно распространением просвещения и проповедью гуманизма.
Писатели же социалистического реализма отвечают на эти вопросы, опираясь на учение о войнах марксизма-ленинизма: война неизбежное следствие классового характера общества; эксплуататорские классы по разным причинам (в целях территориальных захватов, грабежа, ради наград, продвижения в чинах и пр.) заинтересованы в войне; в период империализма это борьба за сферы влияния, рынки сбыта, места вывоза и приложения капиталов, за прибыли военной промышленности; «...война есть отражение той внутренней политики, которую данная страна перед войной ведет»[42] и т.д. Покончить с войной раз и навсегда можно, лишь ликвидировав эксплуататорское общество.
При всех своих стилевых различиях (главное из них заключено в том, что «Похождения бравого солдата Швейка...» — роман сатирический) между романами Гашека и Барбюса — глубокое идейное сходство. Оно состоит в том, что оба писателя подметили и различно по форме, но одинаково по содержанию изобразили эпохально типичное противоречие сознания и поведения миллионов трудящихся Западной Европы в их отношении к войне и существующему строю. Вот, например, как охарактеризовал это противоречие А. М. Горький в своем предисловии к роману «Огонь» издания 1920 года:
«И близки, и милы душе эти несчастные герои, но, поистине, они кажутся прокаженными, носящими в себе самих навеки непримиримое противоречие разума и воли. Кажется, что разум их уже настолько окреп и силен, что в состоянии остановить эту отвратительную бойню, прекратить мировое преступление, но... воли нет у них, и, понимая всю гадость убийства, отрицая его в душе, они все-таки идут убивать, разрушать и умирать в крови и грязи»[43].
