– Оно так. Да не совсем, – раздумчиво почесав кудлатую голову, возразил ей Семьюнко. – Поглядела б ты на Олега Настасьича. Какой из его князь?! Смех один! Ярослава я разумею. Любовь отцовская – вот что им двигало. Но он помер, нам же жить. Не за Олегом и не за Владимиром будущее Руси Червонной. Поверьте мне. Много лет я на княжеской службе провёл, много чего повидал. Стефан! – обратился он к молчаливому зятю. – Собирайся-ка ты, дружок, на Волынь, к Роману. Вот то – князь, дак князь! Такому и служить – честь немалая. Приедешь, освоишься, супругу заберёшь. – Красная Лисица улыбнулся сидящей рядом с мужем своей дочери, такой же рыжеволосой, как и он сам. – А нам с боярыней Оксаной куда уж ехать, на старости-то лет. В Галиче останемся. Как бросить место насиженное, богатство, трудами тяжкими и по́том добытое и скопленное?! Токмо при нужде крайней к вам переберёмся.
…Предрассветную тишину оборвал дробный стук копыт. Молодой Стефан Избигневич, ударяя боднями, погнал резвого скакуна на север, по волынской дороге.
Пару часов спустя в другие, Киевские, ворота Галича ворвался на взмыленном запаленном коне одинокий вершник. Круто остановился он у княжеского дворца, окликнул стражей, поспешил, окружённый княжескими гриднями, во двор, ринул вверх по ступеням всхода.
Владимир в это время, страдающий с глубокого похмелья, разговаривал с братьями Кормилитичами об угодьях за Гнилой Липой.
Как только сунулся приезжий в дверь, оборвал Владимир беседу.
– Глеб! Глебка! Зеремеич! Друже! – воскликнул он радостно, заключая в объятия старинного своего товарища. – Наконец! Всё, минуло время изгнанья твоего! Первым боярином у меня будешь!
О Кормилитичах князь тотчас забыл. Яволод и Володислав многозначительно переглянулись.
…За слюдяными окнами властвовала сумеречная мгла. Моросил мелкий, противный дождь. Трое братьев сидели в главной горнице хором Яволода.
Володислав, отхлебнув ола, заговорил первым. Вёл речь медленно, с опаской всматриваясь в лица Яволода и Ярополка.
– Сами видали, каков князёк наш! Зеремеич – вот кто у его первым советчиком станет. Нас же – в сторону, прочь! А ить покойный Ярослав тебе, Яволод, Зеремеевы волости отдал. Ну, не все – часть. Как бы обратно их Глебка не заграбастал.
– Что предлагаешь? – хмуро вопросил Яволод. – Олегом, что ли, Владимира заменить?
– Я что, дурак! – воскликнул в сердцах Володислав. – Да Олег сей меня первого на ближайшем суку повесит! Вспомнит, как мать его погибла.
– Тогда что? – в недоумении развёл руками Ярополк. Глаза его испуганно перебегали с одного брата на другого.
– Романа Волынского нам держаться? Али, может, в Киев, ко Святославу, гонца тайного нарядить? – размышлял вслух Яволод.
– А придут Роман али Святослав, али иной кто – и наши же места их бояре займут. Нет, их на Галичину пускать – что козла в огород. – Володислав решительно отверг предложение брата.
– И что тогда? – снова спросил Ярополк. – Кого на стол галицкий звать?
Володислав ещё раз пристально оглядел обоих братьев, помолчал немного, потом выговорил тихо:
– Короля Белу.
Ярополк вздрогнул от неожиданности и резко вскочил, Яволод же лишь горько усмехнулся.
– А Бела своих баронов нам на шею посадит, – предположил он. – Чем лучше они бояр волынских али киевских?
– Зато нас он вознаградит, еже поможем. Волостей побольше даст. И никакой Зеремеич нам тогда страшен не будет. И потом – не сам же Бела в Галиче сядет. Наместника какого пошлёт. Мы же при нём первыми людьми станем, в думе боярской в переднем ряду сиживать будем, всё на Галичине в нашей воле, в наших руках окажется.
– Опасное затеваешь дело, брат, – продолжал сомневаться Яволод.
Ярополк, потупившись, молчал.
– А что, ждать, когда сей недоумок Владимир волости у нас отнимать почнёт?! – возмутился Володислав.
Братья молчали, Яволод вроде согласно закивал головой.
– Тогда так содеем. Я в угры отъеду. Потолкую, с кем надо. Сподобит Господь, и самому Беле мыслишку нашу подброшу. Не откажется, чай.
– У угров ить вера папежская, – вступил в разговор долго молчавший Ярополк.
– Бела воспитан в Царьграде, в православии. Помни о том. Такожде не забывай, что мать его – Мономахова внучка. Не чужой на Руси человек. Не станет, думаю, притеснять попов наших. Не дурак ить. Ну, братья, решайте! – Володислав в нетерпении кусал усы.
– Ну, съездишь ты, а далее? – пожал плечами Яволод.
– А далее, коли уговоримся, пойдёт король Бела на Галич, ударит внезапно, и мы его ратям врата отопрём.
Яволод тяжело вздохнул.
– Ладно, будь по-твоему, – согласился он наконец с доводами старшего брата. – Токмо ты поосторожней тамо.
Получив одобрение братьев, Володислав сразу заторопился.
– Пора мне. Час поздний. Нынче же собираться стану. Ну, бывайте, братья. – Сверкнув на прощание белозубой улыбкой, старший Кормилитич поспешно скрылся за дверями.
…Тихо скрипнула половица. В горницу не вошли – вбежали Радмила с Порфиньей. Обе женщины были в тёмных платьях в знак скорби по почившему князю.
