Она приложила ладони Каиры к широким набедренным ремням своего доспеха, левой рукой притянула ее к себе и, прищурившись взглянула в небо. В облаках возникла едва заметная точка, дважды сверкнула синяя вспышка – условленный сигнал. «Синий воробей» подлетел к городу на лигу.
– Осталось двадцать секунд, – предупредила Вира, разминая правую руку. – Ничего не бойся.
Каира прижалась к ней и заглянула ей в глаза:
– А я и не боюсь.
Неожиданно для себя Вира поцеловала ее. Пока часы отсчитывали последние десять секунд, Вира с бешено бьющимся сердцем наслаждалась сладостью губ Каиры.
А потом отпрянула.
– Вира… – прошептала Каира, но остальные слова унес ветер.
Вира схватилась за канат, сброшенный с борта «Синего воробья», и вместе с Каирой взмыла в небеса.
– А я и не знал, что он такой большой, – сказал Джолан, разглядывая мост.
Они оставили в рощице неподалеку телегу с бесчувственным аколитом и ползком, чтобы их не заметили, взобрались на гору.
Мосты в Дайновой Пуще обычно строили из дерева; несколько старых каменных мостов были очень узкими и так заросли мхом и лишайниками, что казались частью джунглей. А вот по громадному мосту через Горгону могли проехать бок о бок восемь телег.
– Элден Греалор начал строить мост сразу после того, как захватил Дайновую Пущу, – сказала Эшлин. – Сообразил, что взимать проездные пошлины легче, чем сплавлять лес по реке.
Джолан сглотнул, вспомнив болтающееся в петле тело Элдена Греалора и струйку мочи, стекавшую с баронского сапога, но поспешно отогнал гнетущие мысли – сейчас не время размышлять о прошлом.
Он поглядел на неболёт, зависший в двухстах локтях над серединой моста.
В отличие от вооруженных военных неболётов или юрких разведывательных летучих кораблей, которые патрулировали Горгону, этот был грузовым – массивным и неповоротливым.
– Как близко ты хочешь подобраться? – спросил Джолан.
– Надо встать прямо под него, – ответила Эшлин. – То есть пройти через пропускной пункт.
У въезда на мост стояла большая будка, к которой приближалась какая-то телега. Охранники потребовали пропуска у всех, кто сидел в телеге, ознакомились с описанием внешности, пропустили каждый жетон через особую машину и завели людей в будку для дальнейшей проверки.
– Ты сможешь сделать так, чтобы машина распознала наши жетоны?
– Не знаю, – сказала Эшлин. – Но если мне это не удастся, то не получится и все остальное.
Джолан кивнул:
– Я пойду за телегой.
Дождавшись, когда на дороге никого не будет, Эшлин и Джолан подвели телегу к будке. Ослы испугались, начали взбрыкивать и реветь.
– Не бойтесь, – прошептал им Джолан. – Все будет хорошо.
– Судя по всему, тебе самому не страшно, – заметила Эшлин.
– Мне не впервой приближаться к пропускному посту с враждебными намерениями. В прошлый раз я перетрусил, но сейчас со мной колдунья.
Эшлин фыркнула и покачала головой.
На мосту было девять охранников: один преграждал въезд, а у дорожного полотна стояли по четыре лучника с каждой стороны.
Телега вздрогнула, подскочив на кочке, и первый охранник крикнул Джолану:
– Все, останавливай!
Еще два охранника закрыли железные ворота, преграждая путь вперед.
– Что, ваши волы заболели? – спросил первый охранник.
– Нет, – ответила Эшлин. – Их разбомбили ваши неболёты.
Охранник пожал плечами:
– Давайте пропуска.
Правой рукой Эшлин достала из кармана два жетона и протянула охраннику.
Тот посмотрел на них и уставился на Эшлин с Джоланом:
– Почему тут описания затерты?
– Мы добываем каучук для вас, шестереночников, – сказала Эшлин с сильным альмирским акцентом. – Работа тяжелая, грязная, так что всякое бывает.
На самом деле Джолан всю дорогу старательно работал напильником.
– Может, и бывает. А может, коды на пропусках не совпадут и мы превратим вас в дикобразов. Мне все равно.
Охранник подошел к машине и вставил в нее жетоны.
Желтое пончо прикрывало левую руку Эшлин, кольца на которой жужжали тише, чем мурлычет кот. Машина щелкнула и пропустила оба жетона, что заметно расстроило охранника. Он распахнул ворота и ухмыльнулся:
– Заходите. Поздоровайтесь с аколитом двести два.
При мысли об аколите Джолана замутило, хотя он и предполагал, что на пропускном пункте мог находиться серокожий.
Джолан хлестнул вожжами, ослы двинулись вперед.
Охранники захлопнули ворота за телегой, и Джолан с Эшлин оказались в будке без окон, освещенной фонарями с драконьим маслом.
Аколит 202 был на голову выше Бершада. По его шее и огромным рукам вились багровые жилы, из черепа торчали крутые рога, как у барана, а взгляд был холодным и мертвым.
Рядом с аколитом стояли еще два охранника, а под крышей будки засели десять лучников с многострельными арбалетами.
– Не двигаться, – скучающим тоном произнес один из охранников, покачивая арбалет на сгибе руки. – Если шевельнетесь, двести второй разрубит вас напополам.
В подтверждение угрозы из огромных кулаков аколита выдвинулись два острых шипа из драконьей кости, покрытые запекшейся кровью.
Второй охранник подошел к телеге, откинул мешковину и пробормотал по-баларски:
