– Но почему? – теперь в его голосе появились подозрительные нотки.
– Тарик, прошу тебя.
– Твой муж должен нанести визит? – юноша сощурил серебристые глаза.
– Пожалуйста, уходи. Сейчас же, – попросила Шахразада и потянула его за запястье, но упрямый сын эмира даже не шевельнулся.
– Отлично. Пускай является. Это позволит решить проблему раз и навсегда.
– Тебе что, жить надоело? – негромко воскликнула Шахразада, в отчаянии заламывая руки.
– Думаешь, этот никчемный мальчишка сумеет мне навредить? – рассмеялся Тарик с беспечным высокомерием. – Да я верблюда бы сильнее испугался.
– Глупец! Он тебя убьет!
– Почему ты так в этом уверена? Мне кажется, он попросит свою мать сделать за него грязную работу.
Шахразада глубоко вдохнула, а затем не удержалась и разразилась гневной тирадой, хотя и старалась говорить шепотом:
– Ты ничего не знаешь о Халиде, и твое невежество станет причиной твоей гибели. Сейчас же уходи, Тарик! Когда он войдет в ту дверь, то покромсает тебя на куски прежде, чем ты успеешь открыть рот. Я этого не переживу. Если ты меня любишь, не вынуждай смотреть на это.
Завершив речь, Шахразада вцепилась в плащ Тарика. Ее лицо исказилось от тревоги. Заметив это, юноша почувствовал, как первоначальное удивление испаряется и сменяется сожалением.
– Шази… Прости меня.
– Не нужно извинений. Просто… Уходи скорее.
Тарик покинул тень, повернулся, схватил Шахразаду за талию и прижал спиной к каменной стене. Провел ладонями по обнаженным рукам девушки.
– Я тебя люблю и сделаю все, что попросишь. А еще готов на все ради твоей безопасности и буду сражаться против целого мира, если он посмеет встать между нами.
– Я… Я тоже тебя люблю, Тарик.
Он улыбнулся и без предупреждения поцеловал Шахразаду, приподняв ее подбородок нежным прикосновением.
Удивленная девушка привычно ответила. Губы действовали словно сами по себе, как и десятки раз до того. Однако… почему этот поцелуй казался неправильным? Куда подевалось то захватывающее дух волнение, от которого хотелось парить в воздухе? Тот жар, от которого испарялись все мысли?
То чувство влюбленности?
«Оно осталось, знаю, что осталось, – с легкой паникой подумала Шахразада. – Либо обязательно вернется. Я должна его вернуть».
День охоты обещал быть интересным.
Тарик шагал по очередному бесконечному коридору в сопровождении стражника и бросал косые взгляды на великолепную обстановку дворца Рея. Полированные мраморные стены и куполообразные потолки сверкали чистотой. Каждую галерею с золотыми солнечными лучами по центру поддерживали ажурные колонны и арки из агата с синими прожилками.
Без сомнения, дворец поражал красотой. Пусть и слегка холодной, нарочитой.
Вскоре Тарик присоединился к группе вельмож, которые участвовали в сегодняшней охоте. По правде говоря, отвлечься и провести время, наблюдая за настоящей целью, было даже приятно, так как разговор с Шахразадой немало обеспокоил юношу.
Раньше за ней не водилось стремления к скрытности и отстраненности. Как и излишней заботы о безопасности. Обычно авантюрная дочь хранителя первой бросалась в омут с головой, вне зависимости от последствий.
Когда они были младше, Шази хотела научиться лазать по деревьям, а освоив умение, заскучала и решила направить силы на штурм стен Талекана. Тарик с Рахимом умоляли ее оставить эту глупую затею, но добились скорее обратного результата и подстегнули интерес. В один из последующих дней сын эмира наблюдал за очередной попыткой юной Шахразады забраться на стену. Спутанные черные волосы струились по спине девушки. И тут под ее ногой облаком белой пыли начал осыпаться известковый раствор. Заметив это, Тарик понял, что кирпич сейчас упадет, и выкрикнул предупреждение. Но опоздал. Стоявшая рядом Шива ахнула, когда Шахразада сорвалась и полетела вниз. При виде распростертого на песке хрупкого тельца сердце Тарика замерло в груди. Он первым подбежал к пострадавшей от собственного безрассудства девчонке и прижал ее к себе, требуя ответить. И громко выругался, когда Шахразада посмеялась над ним, заверив, что она чувствует себя прекрасно, не считая слегка побаливавшей головы.
В тот день Тарик впервые признался Шахразаде, что любит ее.
Раньше она не испытывала колебаний. Ни по какому поводу.
Однако прошлой ночью явно сомневалась.
Когда Тарик признался в любви Шахразаде, она ответила не сразу. И во время поцелуя тоже вела себя по-другому: обдумывала что-то, колебалась, желала… чего-то другого.
Или кого-то другого.
Эта мысль сводила Тарика с ума.
– Кажется, мы не были представлены, – раздался чей-то голос. – Я капитан аль-Хури.
Сыну эмира любезно улыбался высокомерный юноша с кудрявыми волосами.
– Тарик Имран аль-Зийяд.
– Я знаю.
– Неужели моя репутация известна даже за пределами Талекана?
– На вашем месте я бы надеялся на обратное, – насмешливо ухмыльнулся юноша. – Вы захватили с собой собственную охотничью птицу? Очень удачно стечение обстоятельств, учитывая сегодняшнее мероприятие.
– Вы так же хорошо осведомлены во всех делах?
