Дальше по моему плану должно было начаться самое неприятное и опасное. Стоять и раздумывать смысла не было, тем более, что время было против меня. Я достал амулет-отмычку, вскрыл замок, несколько раз глубоко вздохнул и толкнул дверь. Она открылась настежь, но с громким и протяжным лязгом и скрипом. Я быстро наклонил посох, перехватил его поудобнее и шагнул в проём. Единственными моими козырями в этой ситуации были скорость и неожиданность.
В небольшой комнатке охраны оказалось тепло, светло и словно даже как-то уютно. У дальней стены стоял массивный деревянный стол, за которым полулёжа сидел охранник. Я направил посох на него и быстро огляделся. Больше в комнате никого не было, а он меня словно бы и не замечал. Спустя ещё миг я понял, что он не прикидывается, а действительно крепко спит: сыграть такое мирное и глубокое дыхание было попросту невозможно.
Судя по одежде магом охранник не был и на вид ему было уже примерно лет за пятьдесят. Он был не то чтобы слишком толстым, но пухлым и низким, наверное от этого его лицо выглядело добродушно, а не жёстко или хотя бы строго, да и вообще, если уж на то пошло, он был скорее уж похож на сельского пекаря, чем на охранника тюрьмы: видимо когда тут всё начало разваливаться сюда перевели на работу всех штрафников и лентяев.
Я приопустил посох, тихо подошёл к столу и взял журнал. Раз уж всё так сложилось глупо было бы не узнать где сейчас держат Щагра. Журнал был заполнен едва ли наполовину и судя по почерку одной и той же рукой. Интуиция мне подсказывала, что тут явно что-то нечисто. Либо журнал заполняли перед проверкой, либо, что скорее всего, переписывали, чтобы что-то скрыть. Впрочем, меня это всё не касалось, если конечно не касалось Щагра. Я нашёл, что искал, положил журнал на место и тихо вышел из комнаты.
На безуспешный поиск нужной камеры у меня ушло ещё едва ли не полчаса. Коридоры тюрьмы были извилистыми, а номера на части камер переписаны или вообще стёрты. Один раз за всё это время мне попалась камера с нужным номером, но она оказалась пуста. В конце концов мне пришлось сдаться и вернуться в комнату охраны. Блуждать вслепую и будить всех подряд заключённых я не хотел.
Я подошёл к столу, остановился напротив и легонько толкнул охранника концом посоха в плечо. На самом деле будить его мне тоже не хотелось, но это был единственный способ всё узнать. Охранник с шумом втянул носом воздух, так, словно вынырнул из воды, вскочил, продрал глаза и ошарашенно уставился на меня и мой посох, я, в ответ на немой вопрос в его глазах, лишь кивнул. Никто из Светлячков никогда бы не подумал, что Свободный может заявиться в их тюрьму сам, на что в общем-то у меня и был самый большой расчёт, когда я только всё это планировал.
Охранник каким-то чудом взял себя в руки, быстро залез в стол и достал оттуда небольшую деревянную дубинку. Я рефлекторно окружил своё тело заклинанием щита от физических повреждений. Подобную ситуацию я тоже просчитывал, хоть она и была маловероятна, кроме того, я ожидал, что он достанет хотя бы арбалет или меч.
Охранник вышел из-за стола и шагнул ко мне.
– Стой где стоишь, мистик, и брось эту свою штуку. Если сдашься по хорошему, это потом учтут, если нет, я вынужден буду применить силу.
Он нахмурился и демонстративно похлопал дубинкой по открытой ладони другой руки.
Я на всякий случай быстро проверил его оружие на магию и улыбнулся.
– Силу? А ты, что, маг?
Я сделал шаг назад, к коридору, и наклонил посох. Сохранять дистанцию в поединке меня тоже заставлял уже рефлекс. Вообще же ситуация эта была скорее комичной. О поединке воина и мага нельзя говорить всерьёз, если конечно маг не истощён настолько, что едва не теряет сознание, и если воин не напал неожиданно и не приставил сходу к его горлу свой меч. И то в последнем случае есть довольно большой простор для незаметных заклинаний. Воинам Светлых было настрого запрещено пытаться схватить Свободного самостоятельно, и, конечно же, любой из нас прекрасно об этом знал.
Охранник на миг замешкался, но затем лишь перехватил свою дубинку поудобнее.
– Я всё равно буду бороться!
Он замахнулся и судя по всему приготовился атаковать. Выбора он мне не оставил, хотя человек видимо был и неплохой: сражаться вот так, до последнего, без шанса на успех, редко кто на это способен, да и драться с самого начала он не хотел, пытался решить всё миром.
Я торопливо прицелился и ударил по оружию охранника заклинанием «искры», сделать его при этом я постарался максимально слабым, но быстрым, за время своих тренировок я понял, что лишь это может сохранить моему противнику жизнь. С конца моего посоха сорвалась вспышка яркого света. До этого я и не думал, что «искру» можно так разогнать. Моменты удара и попадания почти совпали. Дубинка охранника вспыхнула, почернела и рассыпалась пеплом, он громко вскрикнул и бросил обугленный огрызок на пол, ожог он, судя по его лицу, тоже получил неслабый. Комнатку заполнил удушливый едкий дым.
