Он заметно разнервничался и, кажется, даже слегка покраснел, я кивнул и быстро прикинул, что теперь со всем этим делать. Убивать я охранника не хотел, да и лишать памяти в общем-то тоже. К этому времени я уже неплохо научился разбираться в людях, и он мне скорее нравился, чем наоборот. С другой стороны мне нужно было как-то заставить его молчать, чтобы выиграть хоть немного времени.
Я посохом указал охраннику на веник с совком в углу, затем на огрызок его дубинки и пепел.
– Собери и заверни во что-нибудь, рубашку, тряпку, неважно, главное, чтобы не сыпалось. Дальше так. Я спокойно ухожу, а ты обо всём этом забываешь. Если сам не проболтаешься, то ваши никогда не узнают, что я вообще здесь был. Следов, кроме тебя, я не оставил. О Щагре молчишь неделю, потом можешь доложить. Ну и на всякий случай. Попробуешь меня обмануть и всё кончится очень плохо. Тебя я не убью, но кого-нибудь из тех ребят точно, того, который женился или второго или ещё кого-нибудь: всех, кто тебе дорог, ваши не смогут, да и не будут защищать.
Я зажёг над посохом шар огня размером с лошадиную голову, толкнул его к охраннику и почти сразу же погасил. Пугать этого человека мне не хотелось, но он должен был понять, что я не шучу.
Заклинание исчезло в шаге от лица охранника, волосы на его голове резко взметнулись, он должен был почувствовать себя так, словно заглянул в костёр. Охранник шумно выдохнул, кивнул, опасливо взглянул на мой посох, сбросил рубаху и взял веник. Я подождал пока он закончит, осмотрел всё ещё раз и тоже кивнул.
– Ну всё. Прости за демонстрацию и за руку и больше сам к магам не лезь, понял. Ваши правила насчёт этого они не просто так.
Я взял узел из рубахи, убрал в сумку и забросил туда же и веник с совком.
Охранник помолчал немного и лишь устало махнул рукой.
– С Щагром осторожнее, гад он. Про тебя рыбой буду, так и знай, а вот о нём доложить придётся. Неделю попробую выгадать, но не знаю смогу ли. Денька три-четыре, дальше проверка будет, если погода устоится, если дождь, то может и нет. Так что тут уж не серчай, либо я, либо они сами узнают.
Он подошёл к столу, уселся и задумчиво на меня посмотрел.
Я ещё раз кивнул в знак благодарности за предупреждение, вышел и прикрыл за собой дверь.
Выбрался я из тюрьмы без особых проблем и даже намного быстрее. Интересно, что бы случилось, если бы люди узнали, как Светлые их охраняют?
Я отошёл подальше, развёл костёр и бросил туда перчатки, маску, тряпки с ног, узел из рубахи охранника, верёвку, веник с совком и оба амулета. Сумку я там не снимал, посохом и одеждой вроде тоже ни к чему не прикасался. В общем я надеялся, что уже спустя пару-тройку часов отследить меня станет уже просто невозможно.
Конечно я уже слегка рискнул, когда вылечил охраннику руку, но во-первых такой ожог и сам по себе мог вызвать ненужные подозрения, а во-вторых нехорошо было вот так просто оставить его страдать, не по человечески, тем более, что он довольно долго приглядывал за Щагром, человеком, которому в тюрьме самое место. Редкий случай, но тут я действительно был со Светлыми солидарен: зверю, который устраивает подобное, не место среди людей, его, как и всякое бешеное животное, можно лишь убить или, по крайней мере, держать в клетке.
Я вернулся к стоянке, собрал свои вещи и уже спустя примерно четверть часа вышел на след.
Пока я шёл по следу ауры Щагра, меня одолевали противоречивые чувства: досада на то, что я его упустил и радость от того, что тогда в тюрьме всё вышло как нельзя лучше. Погони за мной пока вроде бы не было, а значит охранник своё слово держал.
Что я буду делать, когда встречусь со Щагром я, если честно, не знал. Судить его и тем более убивать я не собирался, во всяком случае не собирался пока. В конце концов прежде всего мне нужна была от него лишь информация. Многое зависело от того, что он расскажет мне сам.
У одного философа есть выражение: «месть – это попытка изменить прошлое», оно одновременно и верно и нет. На самом деле месть бывает двух видов. Первый – это действительно попытка изменить прошлое, человек при этом пытается сделать его таким, каким хотел бы его видеть сам и конечно же это и в самом деле очень и очень глупо. Второй же – это попытка изменить как раз будущее, наказать и обезвредить того, кому мстишь. Украл у тебя – украдёт у кого-то другого, обманул тебя – обманет кого-то ещё. В таком случае если не ты ему отомстишь – его накажешь, то кто должен его остановить? Вот уж действительно: «прощая подлость, ты помогаешь сделать ещё одну». В отношении некоторых людей месть является оправданной мерой. В конце концов за всё в этой жизни человек должен платить.
