Вера сунула ему сотню, ровно половину того, что вышло по счетчику, но водитель не стал спорить и быстренько уехал. Она ступила на тротуар, покрытый толстым слоем льда. Сделала несколько робких шагов, и тут ноги разъехались. Женщина, стараясь удержать равновесие, беспорядочно замахала руками, опасно отклонилась назад и со всей силы приземлилась на копчик. Сердце зашлось от боли. Она на миг потеряла способность соображать, но затем с трудом перевалилась на бок, встала на четвереньки и еле-еле поднялась на ноги. Подобрав отлетевшую в сугроб сумку, выругалась от обиды и злости и заковыляла к подъезду, попеременно хватаясь то за спину, то за сердце.
К счастью, лифт не пришлось долго ждать. Вера вошла в пустую кабину и тут уж дала волю слезам, когда разглядела, в какое безобразие превратились новые колготки. Но на выходе собралась в кулак, стиснула зубы и с решительным видом подошла к мастерской. Повернув ключ в замке, открыла дверь, готовая к чему угодно, но только не к тому зрелищу, которое открылось ее взору.
Владимир, ее ненаглядный супруг, почти бездыханный валялся навзничь на полу, разбросав руки и ноги. Старая майка была задрана на груди, штаны приспущены до колен. А на этом бесчувственном теле восседала полуголая Лидочка, которая ритмично подпрыгивала и в такт движениям повторяла:
— Давай, ну, давай же, мой дорогой! Мой Мастер! Еще! Еще! А-а-а-ах! А-а-а-ах!
Глаза Лидочки были закрыты, на лице расплылось блаженство, поэтому она не заметила появления Веры.
Но та мигом определила, что в процессе совокупления супруг участвовал лишь физиологически, явно не сознавая, как ему подфартило. Судя по валявшимся повсюду бутылкам, муж пребывал в запое с того дня, когда Вера на радостях от удачной сделки с Сотниковой купила ему бутылку водки и чуть позже выгнала из дома. Но ей и в дурном сне не могло присниться, что поить Владимира будет соперница, да еще какая! Лидочка! Моль серая! Опарыш бледный! Пустоголовая Барби в розовых тряпках!
Вера, стараясь не шуметь, опустила сумку на пол и подхватила швабру, стоявшую в углу. Издав боевой клич, точно пику, вскинула орудие возмездия и ринулась в атаку.
Далее она действовала, как бравый казак в схватке с янычарами. Швабра точно вписалась между лопаток соперницы, затем наотмашь ударила вдоль спины. Лидочка взвизгнула, свалилась на бок и попыталась отбиться от Веры ногами. Та вмазала ей грязной тряпкой по физиономии. Лидочка отреагировала броском снизу, ловко ухватила неуклюжую супротивницу за шарф, вмиг повалила на пол и завела правую руку за спину с такой силой, что затрещали швы на рукаве. Очки Веры, прощально звякнув, отлетели к стене.
— Лахудра! — вопила Вера. — Шалава! Дрянь! Я тебе устрою сексодром! Я тебе покажу, как чужих мужиков расходовать!
Она кряхтела, брыкалась, только сбросить упитанную Лидочку не удавалось. Из глаз брызнули слезы ярости, но напрасно, захват не ослабевал.
— Посмотрим, кто еще кому покажет! — пыхтела Лидочка в ухо, коленом прижимая законную супругу к грязным половицам. — А Володя мой, поняла? Любовь у нас, любовь! А тебя он бросит, страхолюдина! Тебя же лошади на улице пугаются! Кикимора болотная! Жаба!
Вера в бессилии била ногами, колотила кулаком по полу и грязно ругалась. Когда же она попыталась подняться, Лидочка снова так вывернула руку, что Вера закричала вне себя от боли:
— Пусти, падла!
— Сама падла! — гаркнула Лидочка.
И на долю секунды ослабила хватку. Вера, красная от натуги и унижения, каким-то чудом вывернулась, выбросила усиленный кольцами кулак резко вперед и, как кастетом, вмазала Лидочке в нос. Соперница дико взвизгнула, прижала ладони к лицу. Тонкие струйки крови потекли между пальцами. Чтобы не дать ей опомниться, Вера схватила Лидочку за волосы, приложила головой о пол, и пока та слабо трепыхалась в ее руках, с трудом, но поднялась на ноги.
Все вокруг затянуло туманом, комната качалась, как баркас на волнах, пол уходил из-под ног. Неудивительно, что Лидочка молниеносно пришла в себя, повалила Веру на диван и принялась наносить кулаком беспорядочные удары, но шуба противостояла им, как бронежилет.
Вера опять изловчилась и чисто, как в голливудском боевике, отбросила обидчицу ногами. Та сбила стул и проехалась спиной по полу, уронила на себя подрамники и задела стол. Вера в два счета, словно боевой алабай, настигла неприятеля и уселась на Лидочку верхом. Та вцепилась ей в лицо окровавленными пальцами. И противницы покатились, визжа и царапаясь, круша, давя и ломая, словно дорожный каток, то, что еще не успело превратиться в хлам. Пустые бутылки, банки с лаком и маслом, тюбики краски, коробка с пастельными мелками, рамы и подрамники со стуком, звоном и грохотом разлетались по всей мастерской. От сотрясания упали со стен несколько картин. Дородные воительницы раздавили их и не заметили, продолжая лупцевать и тузить друг друга, но уже без прежнего энтузиазма — обе изрядно устали.
