— Похоже! — согласился Навоев и развернул платок. — Смотри, пятен крови нет, не порван и по виду новенький! — и перевел взгляд на Рындина. — Что ж вы сразу о платке не сказали! Где вы его нашли и когда?
Старик насторожился:
— Когда? Да вскорости и нашел! Вышел покурить, значится! Смотрю, в паре метров от подъезда в снегу тряпка яркая валяется. Подобрал ее, а это шаленка расписная! В снегу вся, но целая! Думаю, чего ей пропадать, дай лучше бабке своей подарю!
— Что-нибудь подозрительное заметили в это время? — быстро спросил Навоев.
— Нет! — пожал плечами дед. — Тихо было, снег шел. Народу — никого!
— А машины чужие? Может, звуки странные?
— Не, звуки я бы запомнил, а насчет машин… Так их снегом завалило. Как понять, где свои, где чужие?
— С чего вдруг шаленку решили вернуть? — поинтересовался Миронов.
— А с того, что по закону привык жить! — снова ощетинился старик. — Чужое руки жжет! Да и что ж я, думаете, бабке новую шаль не в состоянии купить?
Навоев снова посмотрел на платок:
— А зачем постирали его и погладили?
— То бабка моя! Говорит, как такое непотребство нести в полицию? Вот и застирала!
— Ну, спасибо бабке! — скривился Навоев. — Теперь от платка пользы ноль целых и ноль десятых!
— Попробуй все-таки, отдай криминалистам, вдруг обнаружат биоследы, — сказал Кирилл.
— Какое там! — вздохнул капитан. — Разве что бабкины! — И недовольно посмотрел на деда. — Вы еще здесь? Я же подписал пропуск!
Рындин строго посмотрел на Кирилла, сгреб в руку фантики со стола и, важно кивнув, вышел. Навоев перевел взгляд на Миронова.
— Ну, что скажешь?
— Ясно, как божий день, в руках у них ничего не было! — ответил Кирилл.
— Ой, я тебя умоляю! — поморщился Навоев. — Заточка или шило, которым порешили Сотникову, легко в кармане помещается.
— Илья, ты разве не сам в протоколе записал? Быстрова вышла в белом халатике. А Беликов — в желтой куртке. Неужто они, как последние кретины, пошли валить Сотникову, не понимая, что на них кровища брызнет? Брось! Я их сто лет знаю и в безголовости никогда не подозревал. Второе, Сотникову убили возле машины, а не возле подъезда. Это очевидно! Вот скажи, успел бы Беликов за столь короткий промежуток времени совершить массу действий, чтобы прикончить Сотникову, оттащить ее труп и в чистом пуховике вернуться в подъезд?
Навоев сладко потянулся:
— Если честно, Кирилл, ты так переживаешь потому, что Быстрова твоя подруга?
— Иди в пень! — рассердился Кирилл.
— Ну-ну! — Капитан язвительно усмехнулся. — У меня, кстати, день откровений сегодня! С утра побывала некая Воронина, администратор салона красоты, который по случаю прикупил Беликов. И она без утайки поведала, что Сотникова в воскресенье устроила дебош в салоне, кидалась на Быстрову и Беликова. Едва до драки не дошло. Вдобавок сегодня с утра газетку местную принесли, где ту же ссору в красочных подробностях некая Гаврилова описывает. Это уже не хухры-мухры!
— Гаврилова, если не знаешь, редкостная дрянь! Стопроцентно чей-то заказ отрабатывает! Сейчас столько желающих найдется бизнес Беликова под себя подмять, мама, не горюй! Так что, смотри, как бы эти хухры-мухры тебя в тупичок не завели! — сказал Кирилл.
— Меня вчера уже в прокуратуру вызывали! — насупился Навоев. — На четыре эпизода у Беликова чистое алиби, кроме двух последних. А в первом случае он вообще на дне рождения товарища был. Представляешь, кто его товарищ? Городской прокурор!
— Я тебя предупреждал. Они очень непростые люди, со связями. Да и не верю я в их причастность. Вот скажи, зачем Беликову на баб нападать, уродовать их? У него жена есть — уникальная красавица! Насчет секса у них все в порядке! К тому же у нее чутье на всякие мерзости! Она первой раскусила бы Беликова!
— Тогда кто? — взвился Навоев. — Нет ни одного реального подозреваемого. В психушках побегов не было, все известные психи на учете. А неизвестные… Кто реально знает, сколько их? Если это и правда маньяк, мы никогда его не найдем, помяни мое слово!
— Пораженческие у тебя настроения, капитан! — усмехнулся Миронов. — Знаешь, сколько раз меня на ковер к прокурору таскали? Пальцев на руках и ногах не хватит сосчитать! Ничего, выжил и закалился! И ты закаляйся!
— А ты меня не учи! И без того ученый! — усмехнулся Навоев. — Я лучше попрошу, чтобы тебя от дела отстранили. Личный интерес, и все такое… Ну, ты меня понимаешь?
— Да делай что хочешь! — отмахнулся Кирилл и вышел.
Настроение было пакостным. Он быстро покинул здание, вышел на улицу и, закурив, с тоской подумал, что Навоев его переиграл. Впрочем, сдаваться было рано. И он тут же в этом убедился. Позвонила Юля и с сердитыми нотками в голосе сообщила о своем открытии. Информация была интересной и обнадеживающей, но Кирилл не подал виду, что, несомненно, его обрадовали не только новые обстоятельства, но и тот факт, что Юля обратилась к нему за помощью.
Повеселевший, обретший вновь уверенность, Кирилл сел в машину и отправился к криминалистам.
