Сергей Сергеевич степенно расправил усы, задумался на мгновение и вдруг расплылся в улыбке.
— Как не выходили? Еще как выходили! Первой Юленька вышла, за ней вскорости муж выбежал. Мимо поста пролетел, как оглашенный. И вернулись в том же порядке. Юленька за лицо держалась. Щека красная, волосы лохматые… Следом Валерий Яковлевич заскочил, злющий, как тысяча чертей. Затем они лифт вызвали, и, похоже, Валерий Яковлевич Юленьку за что-то отчитывал. После они к себе на этаж поднялись и больше не выходили. Тут я ручаюсь.
— Сколько они отсутствовали? — быстро спросил Кирилл.
— Недолго совсем. От силы минут пятнадцать-двадцать, если с того момента как Юлия Владимировна вышла, а затем они с Валерием Яковлевичем вернулись.
— А шум, крики с улицы слышали? — Навоев в упор уставился на старика. — Вот не поверю, что вас любопытство не заело, куда ж они так стремительно помчались?
— Были крики, вроде бабы орали! Да мне что с того? Я за порядком в подъезде наблюдаю, а что на улице делается, меня не касается!
— И во сколько это произошло? Можете точно время назвать? — продолжал допытываться Навоев.
— Могу, — пожал плечами Рындин. — Программа «Время» закончилась, и после рекламы сериал вечерний начался. Значит, часов в десять они выскочили и где-то вскорости заскочили назад.
Миронов и Навоев быстро переглянулись, а Кирилл подумал, что четверть часа и даже двадцать минут — не тот промежуток времени, чтобы успеть добежать до машины Сотниковой, нанести ей четыре удара в сердце, оттащить убитую метров за пятнадцать, располосовать ей лицо и вернуться в подъезд. Это обстоятельство несколько улучшило его настроение. А Рындин тем временем придвинул чашку к Навоеву:
— Товарищ начальник, плесни еще чайку! У меня от серьезных разговоров в горле сохнет.
Навоев раздраженно схватил чайник и подлил в кружку кипятка. Рындин с довольным видом вытащил из кармана карамельку, сунул в рот и смачно захрустел ею.
— Скажите, Сергей Сергеевич, а как Быстрова и Беликов выглядели, когда вернулись? — спросил Кирилл. — Может, в руках что-то держали? Или одежда у них была в беспорядке? Или заляпана чем-то?
— Юленька в халате вышла. В белом, до пола, махровом. А поверх него курточка меховая, тоже светленькая, — с готовностью сообщил старик. — Валерий Яковлевич был в пуховике. Пуховик у него желтый, типа «вырви глаз». Такие далеко видать! Халат у Юленьки, конечно, мокрый был, словно она в снегу валялась, но без пятен каких, как и куртка у Валерия Яковлевича.
— Ну а в руках? В руках у них что-то было? — нетерпеливо уточнил Навоев.
Сергей Сергеевич шумно отхлебнул из чашки и покачал головой.
— Врать не буду! Ни у Юленьки, ни у Валерия ничего в руках не было! — глаза его сверкнули. — Но это ж ничего не значит, товарищ начальник! Ей-богу, они эту бабу прикончили. Больше некому!
«Ничего не было», — записал Навоев в протокол и поднял взгляд на деда:
— Спасибо, Сергей Сергеевич, за бесценную информацию, но не будем заранее кого-то обвинять. Пусть этим займется суд! Подпишите вот тут и тут! А здесь: «С моих слов записано верно», и еще раз распишитесь.
Старик вытащил из-за пазухи очки, нацепил их на нос, внимательно просмотрел протокол и лишь затем поставил витиеватую подпись с шикарным росчерком.
— Сергей Сергеевич! Скажите честно, не для протокола, с чего вдруг вы решили, что Беликов и Быстрова — убийцы? — поинтересовался Миронов. — Они ведь, сами сказали, приличные люди, стояк вон заставили коммунальщиков прочистить! И подарки небось по праздникам дарили? И здороваться не забывали? Отчего так быстро мнение о них поменяли?
Елейность слетела с Рындина молниеносно. Он прищурился и с неожиданной злостью выкрикнул:
— А кому, кроме них, буржуев проклятых, это надобно? Они кровь народную пьют, да на наших бедах жируют. Юлька — та еще фря! Шубы, как перчатки, меняет. У Валерки-упыря вторая машина за год. И Юлька, одну не успеет разбить, смотришь, уже на новой ездит. А я, старший прапорщик, тридцать лет по северам, на старости лет им двери открываю да в пояс кланяюсь.
— Так не кланяйтесь! — буркнул Кирилл. — Кто вас заставляет? Небось военную пенсию получаете? Да еще с северными надбавками!
— А ты мою пенсию не считай! — вызверился старик. — Я ее честно заслужил. И таких иродов в лагерях повидал, что вам и не снилось! У меня чутье на них! Я любого жулика за версту определю! Молод еще мне указывать! Все по закону должно быть! По честности!
— Брейк, брейк! По углам, джентльмены! — вмешался Навоев и подал старику пропуск. — Спасибо, Сергей Сергеевич. Если что-то еще вспомните, непременно позвоните мне.
— Ой, старый маразматик! — Рындин шлепнул себя по лбу. — Я ж про платок совсем забыл.
И достал из пакета, что стоял возле ног, бумажный сверток и подал его Навоеву.
— Что это? — опешил капитан и развернул бумагу.
— Как я понимаю, тот самый павловопосадский платок, который, по словам племянника, принадлежал Сотниковой. Его как раз не нашли на месте преступления, — сказал Кирилл.
