Одинцов пошел вперед. Есть ли у боевика второй пистолет, нет ли, в любом случае надо было кончать с ним как можно быстрее. На улице наверняка слышали выстрел, и сейчас кто-то из подельников, прибывших из города, а может, оба пойдут в усадьбу. Или не пойдут? Одинцов прошел половину холла, нагнулся, чтобы поднять пистолет Безродько, как тот с ревом и ножом в левой руке рванулся на него. Брать живым Дикобраза не имело смысла, и Одинцов выстрелил ему прямо в сердце. Бандит, словно споткнувшись обо что-то невидимое, по инерции проскочил где-то с метр и рухнул на пол. Глаза его были открыты, изо рта стекал кровавый ручеек. Тело задергалось в предсмертных судорогах. Одинцов подошел к тыловой двери. Ворота на месте, за ними видна крыша внедорожника. Бандиты скоро будут здесь, но и спецназ уже вышел на ближний рубеж. Однако в первую очередь необходимо найти заложника. Он вернулся к телу Безродько, быстро обыскал его, нашел много разных вещей, от расчески до фонарика, и среди них – большой ключ. Такими открывали бронированные двери сейфового типа. Вход в подвал должен был быть там же, где лестница. Павел бросился туда и увидел ступени, ведущие вниз, а справа – массированную дверь. Он вставил ключ в скважину, и тот повернулся. Дверь открылась. В темноте ничего не было видно.
– Эдуард! – позвал Одинцов.
– Я здесь, – ответил где-то сбоку дрожащий мальчишеский голос.
– Не бойся, я от отца. Ты связан?
– Нет!
– В наручниках?
– Нет.
– Пристегнут к стене?
– Нет!
– Тогда оставайся на месте. Выбираться отсюда вместе будем!
Павел достал из чехла радиостанцию:
– Гарпун! Я – Кадет!
– Да, Кадет!
– Я в доме, один боевик уничтожен, заложник со мной, но в здание с минуты на минуту ворвутся двое боевиков. Думаю, им удастся сразу просчитать ситуацию. Выходите прямо на объект. Выбивайте своим «ЗИЛом» ворота, сбейте машины «духов» в кювет и с фронта атакуйте здание. Чтобы не задеть меня и парня, знайте, боевики в штатской одежде, я тоже в джинсах и рубашке, бывший заложник в спортивных штанах и майке. У нас с ним на правой руке будут георгиевские ленты.
– Откуда они у вас?
– Не помню уже, в кармане остались. Выдвигайтесь к объекту немедленно, боевики скоро пойдут на штурм. Впрочем, Шерхан может дать им команду на отход, тогда они воспользуются «Тойотой», чтобы выйти к месту нахождения Шерхана.
– Где это место?
– Ты теряешь время, капитан!
– Группа в движении.
– Недалеко это место. Давай решим вопрос по банде, потом уже по главарю, он под контролем Каштана!
– Понял. Идем!
– Конец связи!
Одинцов переключился на Каштанова:
– Я!
– Слушаю!
– Дикобраз в минусе, парень у меня. Мы в подвале. На подходе Кокиа и Тихий, спецназ я предупредил, ребята уже идут к объекту. Как там Шерхан? Был ли в роще сигнал тревоги?
– Выстрелы не слышали, Шерхан в бинокль смотрит на усадьбу. Стоп! Он поднял телефон!
– Это Кокиа или Ступак. Сейчас Караханов узнает о том, что усадьба атакована, и попытается скрыться. До тебя спецназ добраться не успеет. Решай вопрос по Шерхану сам, не забывая о водителе.
– Ты сам отбейся, по Шерхану все понял. До связи!
– Удачи, Леня!
Одинцов отключил станцию. Наконец глаза привыкли к темноте, и он увидел парня, так похожего на Галину, в углу небольшого топчана. Бросил ему одну из ленточек, что лежали в джинсах еще, наверное, со дня Победы:
– Привяжи к правой руке, так, чтобы издали видно было. Это, Эдик, наш с тобой опознавательный знак.
– А вы?
– Я тоже привяжу.
Повязав ленту, Одинцов взглянул на парня:
– Ты, Эдик, что бы ни происходило, сиди на месте. Если меня убьют, прячься под топчаном. И кричи. Тебя найдут.
Затем вышел из подвального помещения и укрылся за лестницей.
Кокиа и Ступак вышли из машины.
– Что в доме? Почему Дикобраз не открывает ворота, и… почему у тебя в руке ствол? – спросил Ступак у помощника главаря.
– Похоже, у него проблемы, хотя он не уверен в этом.
– Ни хрена не понял. Как это проблемы, в которых нет уверенности?
– А вот так! Дикобраз подозревает, что в доме чужой.
– Чужой? Откуда?
– Ты у меня спрашиваешь? Сейчас Степан все проверит и откроет ворота. Или… не откроет. Ты оружие тоже приведи к бою.
– Позвони Шерхану!
– И что я ему скажу? Что Дикобразу что-то померещилось и он занервничал?
– Да, не катит. – Ступак напрягся и огляделся по сторонам: – Вокруг вроде все спокойно. И в доме тишина.
И тут прозвучал приглушенный выстрел.
– Черт! – воскликнул Кокиа. – Кто стрелял?
– Либо Дикобраз, либо чужак. Вот только непонятно, откуда он взялся.
– Попробую вызвать Степана.
Кокиа набрал номер Безродько. Послышались длинные гудки, Безродько не отвечал.
– Похоже, хреново дело, – сказал он и набрал номер Караханова: – Это я!
– Слушаю!
– Мы у ворот. В доме происходит что-то странное. Только что оттуда прозвучал выстрел, а до этого Дикобраз сообщил, что внутри может находиться чужой.
– Рядом с вами, значит, никого нет, раз ты можешь говорить?
– Нет!
– Действительно, странно.
– Что делать?
– Тихий слышит наш разговор?
– Только то, что говорю я.
