– Ты, Леня, сейчас это по пьянке или реально всерьез сказал?
– Реально и всерьез. Могу аванс выдать. Невозвращаемый, тысяч двести, устроит? Но это не главное. Главное, Паша, ты переедешь в Москву и, сразу или позже, заберешь Надежду с сыном.
– Да если мы с Надеждой, если брать вариант совместного проживания, обе наши квартиры продадим, то за эти «бабки» однушку в какой-нибудь хрущевке в Москве купим.
Каштанов выставил ладонь перед другом:
– Хата – отдельный вопрос. И он решаем, в чем ты еще будешь иметь возможность убедиться. Значит, на чем остановились? На Надежде и Николае. У жены Карасева есть родная сестра, та владеет частной медицинской клиникой, довольно крупной и популярной в Москве. Сестры души друг в друге не чают. Я уже перетирал эту тему с Сергеичем, Надежда будет работать в этой клинике медсестрой. А ты знаешь, сколько там медсестры получают?
– Откуда?
– Я интересовался. От шестидесяти штук. Есть разница – восемь-двенадцать и шестьдесят тысяч?
– Есть, конечно, что за вопрос?
– Но и это еще не все. Ты отбил у бандюков Кольку, пошел он в какую-то секцию. А здесь мы его устроим в такую спортивную школу, что у него будет отличная перспектива в карьерном росте. А самое главное, его уж точно не достанут прежние дружки.
– Наливай! От твоих речей весь хмель вылетел, – кивнул на вторую бутылку Одинцов.
– Задело, значит? Я тебе, Паша, дело предлагаю. Ведь знаю прекрасно, что тебе в охране тошно, тебе простор нужен, драйв, ты – человек войны, как это ни прискорбно. А драйв я тебе обещаю.
Каштанов открыл вторую бутылку, разлил водку по рюмкам. Друзья выпили.
– Соглашайся, Паша. Другого такого шанса у тебя не будет.
– Да мне, Лень, что дома, что в Москве. Тут работа, конечно, интереснее и выгоднее, но… ты прав, нравится мне Надежда. Я соглашусь, а она скажет – с какой стати я должна куда-то с тобой ехать? Кто ты мне? Сосед.
– Так поговори с ней, разъясни обстановку. Но что-то подсказывает мне, Надежда согласится.
– Твои бы слова…
За разговором незаметно пролетело время.
Ровно в 21.00 в прихожей раздался звонок.
– А вот и сюрприз пожаловал, – потер руки Каштанов, – подожди.
Он ушел и вернулся с Гронским, державшим в руке «дипломат».
– Проходите, Максим Львович, присаживайтесь, выпьем за успешно завершенное дело.
– Извините, пить не буду. Сейчас не до этого.
– Понимаю. Как Эдуард?
– Уже лучше. Испугался Эдя сильно.
– Пройдет.
– А Галина только о вас и говорит, – взглянул на Одинцова гость. – Дома радость, а она несчастна. Наверное, вы все-таки разбудили в ней прежние чувства, Павел Алексеевич.
– Мы с ней обо всем поговорили, и я ей открыто сказал, что пути назад нет. Так что теперь от вас зависит дальнейшая семейная жизнь. Я в ней не появлюсь.
– Благодарю. – Гронский поставил кейс на стол: – Здесь, Леонид Владимирович, все, что я должен по контракту.
– Хорошо.
– Ну, я, пожалуй, пойду?
– Как хотите, можете посидеть, поговорить.
– Нет, пойду!
– Хозяин – барин, – сказал Каштанов и добавил: – Мой вам совет, Максим Львович: завязывайте с гулянками, больше времени уделяйте жене и детям, если, конечно, они вам дороги. Тогда в семье все будет хорошо.
– Я вас услышал. До свидания, нет, прощайте, Павел Алексеевич, – кивнул Гронский Одинцову и повернулся к Каштанову: – Проводите?
– Конечно!
Каштанов вернулся в кухню. Одинцов жестом указал на дверь:
– Это и был твой сюрприз? Не очень-то приятный.
– Нет, Паша, Гронский – всего лишь Гронский, а сюрприз, – он постучал по «дипломату», – здесь!
Леонид открыл кейс, и Одинцов увидел, что он набит пачками стодолларовых купюр.
– Ничего себе! Я столько и не видел никогда!
– Здесь, Паша, «лимон». Один миллион долларов. Плата Гронского по контракту за освобождение сына.
– Это же сколько будет в рублях?
– Курс, по которому можно скинуть баксы, – где-то тридцать восемь рублей за доллар, сейчас, правда, побольше, вот и считай.
– В среднем получается тридцать восемь миллионов рублей!
– Да, и двадцать миллионов из них твои. Пару миллионов отдам Роме, ну, а остальное пойдет в кассу новой фирмы. Конечно, возьму кое-что и себе.
– Двадцать «лимонов»? Ты даешь мне двадцать «лимонов»?!
– Да. – Каштанов широко улыбнулся: – Вот тебе и решение квартирного вопроса. «Лимонов» за пятнадцать купишь вполне приличную трешку, конечно, не в самом центре, но и не на окраине. В соседнем доме дама одна очень хорошую квартиру сплавила за пятнашку. Да и тот же Карасев поможет, у него связи большие. Кстати, мы с ним обговаривали и вопрос взаимодействия. А информация из полиции для частного сыщика бесценна. У нас же она будет по первому запросу. Карасев за поимку главаря банды, похищение подростков, а тем более за предотвращение серии крупных террористических актов лампасы как пить дать получит. А к ним и орден. А все благодаря кому? Нам. Он добро помнит, я его очень хорошо знаю.
– Да-а, – протянул Одинцов. – Слушай, а почему Гронский заплатил тебе миллион долларов, когда Шерхан с него вымогал всего двадцать?
– Так он сам решил. Переубеждать его было бы глупо. Да ты за него не волнуйся, таких миллионов у него не один десяток.
