– То, что адресовано Рути… Я знала, что что-то в нем не то, но не могла понять, что именно.
Он вспомнил, как она обратила внимание на имя и едва не вспомнила что-то.
– Что с ним?
– Может, я и ошибаюсь, но если это та, о ком я думаю, то она была не пациенткой, а медсестрой.
– Откуда у Эны письмо, адресованное медсестре? – спросил Кирби вслух.
– Понятия не имею. Если только…
– Если только что? – спросил детектив.
– Ну, если только оно не пришло после ее смерти.
– Вам придется пояснить.
– Она убила себя. Взяла лекарства из пункта выдачи медикаментов и переборщила с дозой. Якобы.
Мужчина сглотнул, ощущая, как в животе зарождается неприятное чувство.
– Что вы имеете в виду под «
На мгновение Маргарет замолчала.
– Ее нашла Эна.
– Что именно вы пытаетесь сказать, мисс Холидей?
– Родные Рути утверждали, что она никогда бы не покончила с жизнью. Выводы можете сделать сами.
– Вы помните, где ее нашли и что она приняла?
– Нет, простите. Надеюсь, я чем-то помогла.
– Помогли. Спасибо, мисс Холидей. Берегите себя.
Он завершил звонок и тут же набрал Кобрака. Чувство, что они наконец-то напали на след, усиливалось.
– Взглянешь снова на письма, которые мы нашли в спальне Эны, хорошо? – попросил он, когда Кобрак поднял трубку. – В особенности на то, что адресовано Рути. Судя по всему, Рути была не пациентом, а медсестрой, и совершила самоубийство. Найди что сможешь.
– Понял, сделаю, – ответил Кобрак. Его голос был полон энтузиазма.
Беглый поиск в Google показал, что сиротский приют «Назорей» теперь превратился в дом престарелых… боже, он уже достаточно насмотрелся на дома престарелых и больницы, хватит на всю жизнь. Детектив записал адрес и позвонил на номер для звонков по общим вопросам. Девушка, ответившая на звонок, разговаривала так, словно ее смена закончилась и ей на все наплевать, но тем не менее поведала, что управляющий домом престарелых, Дэн Кристи, приедет в 8:30. И что у них действительно есть некоторые записи из «прошлого», но она точно не знала какие. Кирби отложил телефон и на несколько минут задумался. Сегодня вечером он мало что мог сделать, поэтому решил вернуться на лодку и попытаться все разложить по полочкам у себя в голове. Нужно было также поговорить с отцом, до которого все еще не удалось дозвониться.
Перед отъездом он открыл завещание Хелен Лайнхен, присланное Дианой, и пробежался глазами по тексту, насыщенному юридической лексикой, пока не дошел до раздела «
Стояло утро понедельника, и на дорогах царила напряженная атмосфера: все, в том числе и Кирби, были сыты по горло этой непогодой и просто хотели, чтобы все вернулось в норму. Прошлым вечером детективу в конце концов удалось поговорить с отцом, пусть и коротко, и их разговор отнюдь не улучшал его нынешнее настроение. Его отец так ничего и не рассказал про Ливию. Общение получилось натянутым, а перебои в связи только осложняли дело. Кирби не помнил, когда в последний раз у него был такой неловкий разговор с отцом, и даже почувствовал облегчение, когда сигнал полностью исчез и связь оборвалась.
После бесконечной вереницы красных огней, после того, как его неоднократно подрезали и возмущенно гудели, детектив остановился у места назначения – дома престарелых «Назорей». Как и «Литтлдин», он располагался в бывшем викторианском особняке, но на этом сходство заканчивалось. По размерам «Назорей» был меньше «Литтлдина», но с годами к нему много чего пристроили – и не очень-то церемонились при этом. Пристройки 1960-х цеплялись за изначальное здание как паразиты, его прежняя самобытность едва проглядывала за серыми панелями и отваливающейся краской. Пандусы с желтыми перилами, характерными для административных зданий, вели к двойным дверям со вставками из безопасного стекла и проволочной сеткой. Заведение больше походило на придорожную гостиницу, чем на дом престарелых. Зайдя в коридор, Кирби почувствовал, что его и без того плохое настроение становится еще хуже. Если день продолжится в том же духе, то к обеду настроение будет ниже плинтуса.
– Могу я вам чем-то помочь? – спросила его молодая женщина из-за обшарпанной стойки. Она выглядела уставшей, а ее форма цвета морской волны была помята и покрыта разнообразными пятнами.
