Ворон застонал, мягко опустил ладони на талию, очертил идеальную форму бедра. Внутри полыхал огонь и желание. Внизу живота разлилось и запульсировало тепло. Хотелось прижаться еще сильней, еще жарче. Хотелось обладать этим податливым на ласки телом.
Потерявшийся рассудок вернулся внезапно, окатив, как ушат с холодной водой. Ворон отпрянул, зацепившись о кого-то и чуть не упал. Вася метнулась, чтобы подхватить, но тот выставил руки перед собой, покачав головой.
Он был ошарашен и смущен, а еще зол на себя за слабость. Нельзя, нельзя идти на поводу у желания.
Василиса разгоряченная от поцелуя смотрела на него во все глаза. А в них… В них уже виднелись слезы. Еще немного и станут на щеки капать.
— Мне нужно… Нужно уйти, — сдавленно проговорил Священник и со всех ног бросился бежать.
Подальше отсюда, подальше от грязных мыслей, которые только распалялись. Тело требовало разрядки, внезапное возбуждение ослабило дух и разум. Ворон понятия не имел, что делать. Остановившись возле небольшого озера, он упал на колени хватая в ладони воду и умывая лицо. Но вода никак не хотела смывать жар.
То, что чувствовала Варвара невозможно описать словами. Стоя в самой гуще танцующих, одурманенных музыкой и вином людей, она чувствовала себя чужой и одинокой. Глупо было плакать, поэтому она глубоко вдохнула и поспешила вслед за Вороном. Нельзя это так оставлять. Девушка не понимала, почему так хочет объясниться, узнать, что он чувствовал и чувствовал ли вообще. Куда он мог пойти? Туда, где никто не побеспокоит, где безлюдно.
Девушка свернула с главной улицы, завернула за угол. Дальше дороги не было, зато находилось озеро и Ворон, стоявший по колено в воде. Она окликнула его, но тот никак не отреагировал. Тогда Вася подошла ближе, встала рядом. Уставилась на спокойную гладь воды. Ворон мельком глянул на нее и закрыл глаза, стиснув зубы. Вася подвинулась еще ближе, взяла его за руку, ожидая чего угодно, но только не то, что ее пальцы чуть ощутимо сожмут в ответ.
— Прости меня.
— Не понимаю о чем ты, — проговорила Василиса.
— Я не должен был так поступать. Это противоречит правилам.
— Каким правилам? Из-за служения церкви?
Ворон покачал головой.
— Нет. Эти правила я сам себе создал. Не пара я тебе.
— Странно, но поцелуй был таким, будто ты этого хотел.
— Я… Василиса…
— Не так хороша для тебя? Сестра ведьмы? Или помеченная демоном? — голос дрогнул, — что из этого самое противное для тебя?
— Ты не понимаешь…
— Я все понимаю в отличии от тебя, — Вася вырвала руку, прижала ее к груди, губы дрожали, — знаешь, у меня было много парней, которые за мной толпой ходили. Мечтали пойти со мной на свидание, но мне было на них все равно. А потом я влюбилась. Он был деревенский хороший парень, но Варвара сожгла деревню. Деревню и мою любовь. Я думала, что никогда больше не почувствую того чувства, которое уже испытала. Но тут появился ты, и я потерялась. Странно ощущать себя в роли тех мальчишек, которые таскаются за тобой и мечтают побыть хоть немного рядом.
Ворон перестал дышать.
— Но я справлюсь. Это ты должен простить меня. Больше этого никогда не случится.
Василиса усмехнулась, так горько, что в душе защемило. Хотелось утешить ее, наговорить кучу комплиментов и нежных слов, но вместо этого Ворон стоял неподвижно и ловил ртом воздух, жадно вглядываясь в лицо девушки.
— Я пойду спать. Завтра тяжелый день. И в гуляньях этих ничего такого нет. Я ошиблась дважды, — выплюнула Василиса, вырвала из волос заколку, выбросила ее с ненавистью и зашагала прочь. Ответы на вопросы она получила.
Ворон остался стоять на месте, не в силах сдвинуться. Признание резануло хуже ножа. Священник поскреб грудь, убеждаясь, что та не кровоточит. Он догадывался, что Васька чувствует к нему нечто большее, чем просто дружба, но всегда гнал эти мысли прочь.
Он дал слово и не нарушит его. Никогда. Что бы ни случилось.
Сжав кулаки, парень опрокинул голову назад.
— Ты чего тут? Обыскался, — очень не вовремя рядом появился Мирослав, протянув вина, — поругались что ль?
— Я не намерен общаться.
— Значит, поругались, — Слава сел на траву, похлопал по земле рядом, приглашая сесть, — расслабься, а то как струна натянутый, того и гляди лопнешь. Выговорись, полегчает.
— Почему ты ведешь себя так, будто ничего не произошло между нами? — спросил Ворон.
Мирослав резко посерьезнел, отпил еще глоток.
— Ты изменился. И я подумал, что тебя прошлого больше нет. Поэтому какой смысл держать обиды? Разве нет?
— Ничего не сможет меня изменить, — Священник поджал губы и направился обратно.
Мирослав окликнул его, но Ворон уже не слышал.
Провалявшись всю ночь без сна, он чувствовал раздражительность и головную боль. Кое-как быстро умывшись, Ворон вышел и постучал в дверь Василисы. Небо едва посветлело, солнце только собиралось появиться из-за горизонта. Нужно уезжать, пока все спят, иначе так и будут сыпаться расспросы.
