Вскоре работа на доставленных из-за океана передвижных буровые установках подтвердила правоту дореволюционных геологов, и все дополнения к договору были тут же подписаны. Бизнесмены резину не тянули, поэтому стройки начались еще в середине февраля. Стремительно появлялись прямо на чуть выровненном грунте узкоколейные железнодорожные ветки. Завозились башенные краны, и мостовые фермы. Прокладывались просеки, уже по-настоящему ровнялся грунт, и отсыпались насыпи будущих полноценных железных и шоссейных дорог. Оборудование и стройматериалы везли через Тихий океан, чтобы не рисковать получить в борт торпеду от подводников Денница. Заводское оборудование выгружалось в основном во Владивостоке, и тут же уходило эшелонами по Транссибу. На Камчатку, к Петропавловску и к мысу Чаплин потянулись отдельные грузопассажирские пароходы и самоходные баржи. Для стройки аэродромов на вечной мерзлоте и на прибрежном шельфе прибыла масса сваебойной техники. Проект удлинения естественных насыпей мыса Чаплин для будущих ВПП был подготовлен в рекордные сроки. Вскоре, грохот от забиваемых копрами свай потревожил покой этого северо-восточного захолустья. Перепуганные северные птицы метались над мысом с громкими криками, осыпая шумных 'захватчиков побережья' бранью и собственным дерьмом, но работа не останавливалась. Для американцев было крайне важно доказать независимость их ракетных опытов, поэтому советское руководство, пусть и не слишком охотно, но все же, согласилось сдать на два года в аренду небольшой клочок камчатской земли, где могли быть размещены ангары на четыре В-17, и несколько построек для проживания людей. Сама же строящаяся авиабаза Чаплин де-юре оставалась советской, поэтому все полеты американской стороне в будущем пришлось бы согласовывать с хозяевами.
Для экономии во взаиморасчетах, решением руководства СССР часть прошлогодних наработок по ЖРД и спасаемым кабинам ракет, в виде комплекта документов, также было продано лаборатории Лэнгли в Виржинии. Этот момент еще больше прибавил аппетитов Вашингтону, и перед новоиспеченным главой NASA генералом Дулитллом были поставлены очень сжатые сроки, и крайне амбициозные цели. Заокеанские ученые, инженеры и рабочие всего за месяц смогли по советской неэксклюзивной лицензии (не дававшей право на продажу технологий) построить новые ракетные моторы, и даже испытать их на стенде. За тот же срок были выпущены и средства спасения пилотов ракет. Причем, в договоре имелась статья о защите интеллектуальной собственности советской стороны. В ней было прописано, что СССР имеет право разгласить сведения о своих секретных ракетных поставках для американских рекордных ракет, в случае, если Вашингтон, без согласия Москвы начнет поставки любых ракет с подобными моторами третьим странам. Тоже будет, если покупатель допустит передачу ракет в аренду, или даже, просто попытается разместить свои ракеты где-нибудь на других континентах. О том, что этот момент вместе с идеей продажи Америке ракетных моторов впервые был озвучен в беседе Михаила Громова с Адамом Моровским, известно было только Сталину и Молотову. Еще через пару недель в советский институт космической медицины, очень кстати прибыло из Америки три установки 'Полиграф' и несколько других комплексов медицинской аппаратуры для проведения исследований. Вот только американских пилотов сюда не приглашали.
На мыс Чаплин делегация НИИ-3 прибыла, когда самая длинная полоса уже могла принимать самолеты. Со стороны сопок звучали взрывы, кое-где, еще продолжалось изменение ландшафта. Стоянки для тяжелых самолетов, рулежные дорожки и ВПП уже были построены. Как понял, Сергей, теперь-то без сомнения грядут настоящие летные испытания этих якобы чисто американских ракет. И проводить эти испытания придется именно его бригаде. Параллельно ему предстояло обучать американцев методике ракетных запусков применяемой в СССР. После гибели Линдберга, к подготовке рекордных ракетных полетов американцы стали относиться серьезней.
