Профессор Годдард приехать не смог из-за плохого самочувствия, поэтому американской делегацией командовали военные. Не все сразу наладилось и в общении с зарубежными гостями. А новая встреча с Адамом Моровским и вовсе началась с конфликта. Шла выгрузка на понтонный причал агрегатов ракет, когда дебаркадер неожиданно загудел от удара тяжелого тела. Как потом выяснилось, рухнул одним углом в причал четырехметровый ящик из толстой фанеры и бруса, в котором был упакован фюзеляж ракеты. Крепление стальной стропы к подвешенному на стреле гаку лопнуло, и груз своим деревянным углом вмял железо настила, и начал медленно разваливаться, все еще частично удерживаясь грузовой стрелой. Случилось это на малой высоте над причалом, поэтому фюзеляж ракеты не успел расплющить свой нос об железный настил, но до соскакивания следующих строп оставались секунды, а грузовая стрела сдвинулась так, что чуть было, не поставила ракету на нос. Контролировавший выгрузку Моровский, заорав на английском что-то явно нецензурное, бросился вперед, вместе с двумя американскими моряками. Под зависший край большого ящика, они натужно пыхтя, пытались подсунуть сваленные поблизости тяжелые тюки с прорезиненным брезентом для навесов и палаток. Сергей и стоящие рядом с ним четверо сотрудников НИИ-3, не раздумывая, бросились на помощь. Тяжелые тенты таскать можно было только вчетвером. Вверх на 'пизанскую башню' старались не глядеть, ведь в любой момент этот трехтонный груз мог похоронить под собой кого-то из смельчаков. Дышали как загнанные лошади, а стильный плащ Миши Дрязгова от перенапряжения даже лопнул на спине по шву. Наконец, когда 'мягкий брезентовый пандус' вырос под грузом неровной кучей, Моровский на двух языках проорал 'Атас! Рассыпаться в стороны всем! Сейчас рухнет!'. Сам отскочил последним с криком 'Да-аннн!', и сразу макнул рукой американскому крановщику. Подрагивающий гак, не спеша, пошел вниз, и остатки треснувшего по швам фанерного контейнера неуклюже шлепнулись на выложенную под ними 'мягкую подушку'. Только после этого Моровский оглянулся на невольных помощников, и вот тут-то Королев и узнал, что его 'Даугавпилский знакомый' отлично умеет ругаться по-русски.
-- Вы какого ... под груз полезли, засранцы! Мать вашу в детсад, помогальщики хреновы! Вас для чего сюда прислали?! Докерами поработать захотелось!!! Может, еще и нужники пойдете чистить?! Кто вам разрешил находиться в зоне разгрузки! А?! А если бы насмерть... В общем так.. Еще, хоть раз кого из вас тут увижу, обратно в Москву отправлю северным путем по сибирским рекам! Прям, как дети малые!
От неожиданности Сергей даже опешил. Чего-чего, но такой отповеди он не ожидал. Получить благодарность он не надеялся, понимал - буржуи все же. Но чтоб какой-то мальчишка отчитал их словно завуч двоечников и, отвернувшись, спокойно продолжил контролировать разгрузку корабля! В общем, на такую наглость, даже ответ было сразу не придумать. Впрочем, Миша Дрязгов от обиды, чуть было не полез на американца с кулаками, но приструнил друга сам Королев, уже как глава советских ракетчиков. Только международного скандала им тут и не хватало. Настроение было сильно испорчено, но впереди еще были сборка и отладка ракет, поэтому решили наплевать на спесивых буржуев, и отправиться в столовую. В этот день больше происшествий не случилось. Зато, каково же было удивление 'москвичей', когда на другой день в барак к советским инженерам завалилась представительная делегация во главе с генералом. Моровский же, как ни в чем не бывало, стоял за левым плечом своего начальника, и придерживал рукой несколько небольших ярких коробочек. Джеймс Дулитлл начал свою торжественную речь, которую громко и четко переводил его заместитель.
-- Господа! Наше сотрудничество чуть было не началось с трагедии. Вчера, из-за невнимательности наших моряков, едва не погибли люди, и чуть не была потеряна одна из трех первых американских ракет. Это было бы большим ударом для нас.
-- Ваш отважный поступок уже спас ракетную программу нашей страны. Но вы рисковали своими жизнями, а это нехорошо. Я обещал мистеру Сталину, что ваши люди не будут бессмысленно подвергать себя опасности. Поэтому впредь убедительно прошу вас участвовать лишь в тех работах, которые согласованы со мной и с подполковником Моровски. Нам с ним очень не хочется объясняться с вашим руководством в случае увечий и гибели кого-либо. Я надеюсь на ваше благоразумие.
-- Ну а теперь о приятном. За спасение жизни офицера и матросов, а также за сохранение дорогостоящего военного имущества Соединенных штатов, все вы пятеро награждаетесь медалью 'Выдающейся службы'. Я также буду ходатайствовать перед мистером Сталиным и о других награждениях.
-- Пусть это происшествие окажется последним в нашем совместном проекте, и пусть нас впереди ждет успех! И, я думаю, этот успех неминуем, если за дело берутся столь опытные, знающие и бесстрашные люди, как мистер Королев и его коллеги.
