По прибытии на секретную авиабазу, всех японских пилотов завезли внутрь большого склада. Где выдали им новую форму пилотов польских ВВС. На отделенной лесополосой площадке без долгих вступлений начались тренировки на очень странных легких двухместных машинах. Эти самолеты обладали высоким узким рыбообразным фюзеляжем, с толкающим воздушным винтом, расположенным в хвосте. За винтом на охватывающем его киле крепился очень компактный руль поворота. На заинтересованный вопрос офицера, генерал ответил, что эта конструкция построена в нескольких вариантах по очень дешевой технологии в качестве развития проекта АСА-5 (польско-французского конструктора Армана (Анджея) Колко), полученного в прошлом году из Франции от технического директора SNCAO Мишеля Кергьюстеля. На учебных машинах имелось четырехстоечное шасси с носовым и хвостовым колесом. А вот, на боевой одноместной версии, вместо него была стартовая тележка, разгонявшаяся по сдвоенным рельсам дороги Декавиля, положенным с редкими шпалами на пологой насыпной возвышенности. К стартовой тележке аппарата крепились пороховые ракеты, ускорявшие взлет аппарата. Майор оценил всю систему, как остроумную и, по всей видимости, весьма недорогую. Вес аппарата едва достигал тонны, а мощность мотора не превышала полутысячи лошадиных сил, зато скорость в одноместном варианте была обещана свыше пятисот километров в час. Вооружение составляли одно автоматическое орудие 80-го калибра (похожее на русские ШВАК, попавшие в трофеи в Монголии), и по три установленных на концах каждого крыла пусковых установки. Рыбообразный обтекатель ПУ скрывал в себе три стальных стакана со вставленными в них 75-мм пушечными патронами, настроенными на шрапнельно-картечный выстрел почти в упор. Вместо затвора, сзади ПУ торчали донца трех гильз, в которые были заведены очень тонкие провода электровоспламенителей. Синхронные парные и последовательные залпы снарядов, должны были отбросить назад от самолета латунные гильзы, почти без воздействия отдачи на конструкцию планера и винта. После чего облегченный истребитель в течение нескольких минут мог вести весьма эффективный хоть и довольно скоротечный воздушный бой. Вот только приземляться он был должен уже в безмоторном полете. Запаса топлива хватало только на набор высоты в шесть тысяч метров и одну две атаки. Посадка планировалась вне аэродрома на любую пригодную площадку длиной не более трехсот метров. Пробег на широкой подфюзеляжной лыже был не более сотни метров. Первая же мысль о новом побеге на этой технике, была сразу отметена разъяснением генерала Стахона.
-- Панове офицеры. Мы сейчас в двухстах километрах от линии фронта. Тевтонцы будут наносить по нам свои воздушные удары от Кракова и Лодзи. Взлетать будут по три машины по команде вышки. Радиосвязи в самолетах нет, поэтому о взаимодействии в бою договаривайтесь заранее. Обращаю внимание... Перелететь на временно ваших 'сверчках' через линию фронта, с имеющимся запасом топлива, не сможет никто. Зато после пятнадцати дней активных боевых действий, или совершения вами десяти боевых вылетов, или после уничтожения, хотя бы одной машины противника в пересчете на каждое звено, все ваши пилоты будут вывезены в Стокгольм, откуда уже сами решат, куда им двигаться дальше. Лететь из шведской столицы над Балтийским морем, не советую. Даже в небе у Кенигсберга и Гамбурга легко погибнуть без всякой славы. Рекомендую Данию. Эта оккупированная тевтонцами страна используется захватчиками для обороны побережья, и оттуда можно перелететь в Британию. Можете попытаться выполнить свои обязательства перед Люфтваффе, летая за швабов на Западе. Это будет ваш выбор. Но если после нашего 'прощания навсегда', мы увидим, любого японского пилота взятого в плен Войском здесь, то мы его просто повесим. И ему сильно повезет, успеть сделать себе сёпуку. К тому же, в этом случае мы не станем скрывать ваше участие в боях против Германии, и пусть политические последствия для Японии, окупят для нашей Польши ваше вероломство. Ну, а при честном выполнении вами соглашения, и мы будем столь же честны. Что ж. К делу, панове!
***
