Решение о передаче Польше этой секретной техники было принято в октябре 1940 после личного обращения к Сталину Командующего Сил Поветжных генерала Стахона. Польский военачальник раскрыл в послании собственные достижения Польши в разработке 'мобилизационной ракетной техники'. Оказывается, нечто подобное советским аппаратам, летавшим еще позапрошлой зимой в Карелии, уже с середины лета 1940 года разрабатывалось польскими коллегами. Поляки даже дальше продвинулись в отработке методик применения таких сил ПВО. Созданные ими аппараты могли применяться, как с реактивным мотором, так и с поршневым мотором и толкающим винтом в хвосте. Первые боевые тренировки прошли еще в конце августа 1940, дальше было еще несколько подобных эпизодов. Обучение пилотов поляки построили оригинально. Ракетопланы имели довольно тесные кабины и ограничения по весу пилота в 65 кг, поэтому набор курсантов допускал привлечение к обучению не только невысоких взрослых пилотов, но и подростков. В Москве догадывались, откуда такие идеи могли взяться у командования Сил Поветжных, но промолчали. В своем письме генерал Стахон, признавал эту технику недостаточно эффективной, но заметил, что дешевизна производства должна позволить один-два раза массово применить их для срыва воздушных наступлений тевтонцев, что само по себе станет интересным опытом. Это должно было помочь в дальнейшей разработке и постройке новых действительно перспективных аппаратов. Было даже предложено прислать в Польшу русских стажеров для совместной отработки тактики боевого применения. С тем пакетом Сталину передавался полный комплект чертежей модели 'Сверчок-2' для серийного выпуска, а также кинопленка с испытаниями и тренировками польских прототипов. Главное, о чем просил польский генерал, это оказать содействие в организации на территории СССР выпуска ракетных моторов и бронестекол для польских аппаратов. На проведенном совещании в Кремле сразу несколько участников высказались в поддержку этого проекта. Передавать Польше новейшие самолеты было рискованно, поэтому вариант с передачей лишь комплектующих для польского производства был признан возможным. А отработка в боевых условиях тактики применения крупных соединений реактивной авиации была необходима и СССР. Поэтому вскоре согласие от соседей было получено, и работа началась. Для этой авиатехники вместо предусмотренных проектом ЖРД польской конструкции с тягой 400 кгс, в серию запускался другой уже в значительной степени отработанный мотор РД-2М (конструкции Душкина и Глушко). Работать он должен был на азотной кислоте и тракторном керосине. Максимальная тяга у земли ожидалась в серии около 470-480 кгс. Расход топлива на режиме максимальной тяги порядка 2 кг/с, с давлением в камере сгорания 25 атм. Такой мотор мог непрерывно работать на максимальной тяге 15 минут. Правда, для очень легкой и короткой машины стандартная длительность перехвата лимитировалась объемом баков и не должна была превышать 10-12 минут. Причем, после каждого вылета ЖРД должен был сниматься с аппарата для осмотра и ремонта. Выпускать эту конструкцию в Польшу было рискованно, поскольку этот мотор готовился для радиоуправляемых ракет ПВО. И все же, Сталин рискнул. Но этот риск должен был быть в значительной степени снижен привлечением техников-мотористов из НКВД к обслуживанию ремонту и эвакуации ракетопланов в Польше с места посадки и падения. Залетать за линию фронта, на этой сверхсекретной технике было запрещено.
Не без проблем производство было налажено. Довольно простые по конструкции ракетопланы теперь тайно производились в широкой кооперации двух стран. Части деревянно-фанерных планеров собирались на мебельных фабриках в самой Польше. А фонари кабин, баки для топлива и окислителя, арматура, керосиново-азотные ЖРД, пороховые стартовые ускорители, детали систем управления, приборы и авиапушки доставлялись самолетами из Харькова. В проекте была предусмотрена возможность слива топлива и окислителя, и этой системой пришлось воспользоваться в испытательных полетах. Было четыре аварии, по счастью без жертв. Параллельно испытаниям шло обучение, и для летчиков, и для техников. Максимальная скорость этих легких боевых машин была не особо большой (не свыше 620-640 километров в час), приборов в кабине имелась самая малость. Вооружение также было слабоватым (одна авиапушка с полусотней снарядов и по восемь простейших пороховых ракет с шрапнелью типа РСШ-60). Продолжительность же полета была и вовсе смешной, но, зато, этих машин было накоплено уже шесть с половиной сотен, и еще столько же планировали собрать и облетать через неделю. Пока на новой технике было обучено летать всего пять сотен пилотов. Причем любому из них в день разрешалось выполнять не более одного вылета.
