В это же время была резко усилена работа контрразведчиков. Фактически на польской освобожденной территории, в объявленных закрытыми районах, началось массированное прочесывание десятками, доставленных из Советской России машин радиопеленгаторов. Конные и моторизованные группы противодиверсионной борьбы только и ждали их команды на захват обнаруженных шпионов. Там, где пеленгаторы выявляли чужой передатчик, сразу глушилась радиосвязь, устраивались облавы и проверки документов. За неделю до начала вражеского наступления было задержано несколько сотен подозрительных людей. Из общего количества два десятка оказались сотрудниками германских разведывательных служб, среди остальных было много уголовного элемента и дезертиров. Разведчики Абвера и СД все же смогли отследить некие признаки ведущейся 'подготовки к встрече', но ничего по-настоящему полезного довести до своего начальства так и не сумели. А воздушную разведку от критически важных районов, надолго отвадили высотные мото-реактивные перехватчики, приписанные к авиабригаде 'Сокол'. Поэтому операция не была отменена, и в одну из ночей конца апреля 1941 года в эфир улетел зашифрованный приказ. Спустя полчаса первые волны германских бомбардировщиков, запустили моторы и начали выруливать на старт...
***
Сегодняшним днем вся бригада совершила три вылета, но их звено слетало всего раз и теперь было в отдыхающей смене. Влад тут же попал в наряд на стартовые позиции. Это ему досталось за позавчерашние пререкания с поручником Мацевичем. А они с Яном отдыхали, и решили проведать наказанного напарника. Впереди виднелись стартовые позиции. В еще довольно светлом небе, пару раз сверкнули и сразу погасли широкие лучи прожекторов. Это зенитчики готовятся к ночному бою. Экипажи тревожных звеньев тоже уже сидят в кабинах ракетопланов, в ожидании стремительного взлета. Техники, заправщики и оружейники продолжают свою работу. Шли Станислав с Янеком мимо заграждения их авиабазы, чтобы успеть перед сном перекинуться парой фраз с Владом. Того поставили на пост до полуночи. Завтра им все равно не летать, а значит, можно вместе в госпиталь сходить к Лешеку. Впереди раздались чьи-то пьяные вопли. А чуть позже послышался голос командира всей их воздушной группировки. Парни замерли, прислушиваясь...
-- Васька, стой! Стой тебе говорю!
-- Эй ты мудило польское! Ну ка, 'Сверчка' мне заправленного с боекомплектом! Живо, пшеки гребанные! Расстреляю сволочи! Крысы тыловые! Парашют мне!!!
-- Тихо Вась! Успокойся! Вечер уже. Сегодня другие звенья вылета ждут. Нам с тобой только завтра...
-- Завтра?! УСПОКОЙСЯ?!! Кому?!! Мне?!!!
-- Ну, очнись ты, Вася! Мы же выпили, да еще и очередь не наша дежурить...
-- Похрен, Петька! Ты, забыл уже?! Тимку вчера в ногу ранили! Аркашка Чапаев чудом в ракитник сел. А у Сашки... У Сашки из груди пулю еще достать не успели!
-- Да достали уже. Его час назад в Люблин самолетом отправили. Он скоро дома будет...
-- Петька-а!!! Они же Ярославского Фруху уби-или га-ады!! Какое мы с тобой теперь звено-о! Без Фрухи! Как мы летать будем?! Я его со школы знал. Вот таким шибзиком... Вместе из рогатки стрелять учились. У, га-ады! Суки германские! Ненавижу!!! 'Сверчка' мне выкатывай, сука польская!!!
-- Вась, ну пойдем спать, а? Завтра еще с тобой полетаем, и всех гадов точно собьем.
Стась с Яном переглянулись. В этот момент Влад, на своем посту дежурного, стойко обороняющий от пьяного нарушителя подготовленные к стартам ракетопланы, дурным голосом заорал польский вариант команды 'смирно' и первый вытянулся 'руки по швам', поедая глазами нарисовавшееся высокое начальство.
-- Слокамб!
-- Дежурный!
-- Подхорунжий Зиняк, пан подпулковник!
-- Что за бардак тут у вас на объекте?! Почему тревожную группу не вызвали? И по-русски давайте, отповедайцье! Вы то сами изо Львова, так что не прикидывайтесь.
-- Так ест! Не допускаю проникновение на охраняемый объект!
-- Чье проникновение?!
-- Тот русский доброволец-подпоручник требует дать ему без приказа 'сверчка' для полета. А сам пьян и не из дежурного дивизиона!
-- Фамилия нарушителя?
-- ...
-- Как ваша фамилия, я спрашиваю?!!!
-- Курсант, гм... лейтен... то есть, поручик Ста... в смысле подпоручник Сталевич.
Сбитый с толку сын Вождя дышал словно загнанная лошадь. На лице Василия разлился ярко красный румянец, почти сливающийся с не менее красными глазами. Грозный зам командующего мог отправить на губу, если не куда подальше. И слова его становились все страшнее. Но тут отвечать полез его ведомый Петька, которого этот полпол резко заткнул.
-- Ты кого это, салага, тут тыловыми крысами обозвал? А?! Не слышу четкого ответа!
-- Тащ подп... в смысле, пан подпулковник. Я эта...
-- Не слушайте его, пан подпулковник. Это я виноват. Мы с Василием товарища вчера в бою потеряли. С нашего звена. Сегодня поминки, вот, устроили.
-- А вас я пока не спрашивал! Поминки, значит, устроили?! Я вам устрою поминки!
