Девушка вздохнула и повернулась к мужчине. На ее лице промелькнуло явное нежелание говорить обо всем подробнее, но она переборола себя.
— Грейс была младшей дочерью одного довольно известного канадского бизнесмена, который, скажем так, связан с нашим правительством. В свое время он финансировал некоторые государственные проекты, поэтому всегда был в хороших отношениях с власть имущими, — Робин на пару секунд замолчала, обдумывая, что сказать. — После произошедшего, он бросил все силы на то, чтобы найти убийцу. Среди тех, кто выполнял этот заказ, была и наша компания. Как понимаешь, мы оказались к цели ближе всех, поэтому нам выпала «честь» довести дело до конца.
— То есть, прямым заказчиком этого дела является не ваше правительство, а тот, кто это правительство спонсирует? — Кейго не то, чтобы удивился, но ему все равно показалась странной такая схема этого дела. Все оказалось сложнее, чем он думал. — Значит, у вас есть контракт на поимку этого преступника, и вы не можете бросить это дело, пока не завершите его, так?
Девушка кивнула.
— Из-за этого урода погибло уже достаточно людей, включая нескольких наших агентов. Поэтому упоминание имени Грейс — это напоминание о том, что мы беспомощные и неспособные довести дело до конца, неспособные поймать одного единственного убийцу.
— Но дело не только в гордости?
— Гордость тут ни при чем. Все дело в осознании собственной вины.
Робин грустно улыбнулась и замолчала. Ее лицо отобразило бесконечную скорбь, и она отвернулась, не в силах перенести внимательного взгляда мужчины напротив. Кейго и раньше видел подобное выражение на лицах других героев, когда в очередной раз не удавалось кого-то спасти.
— Ястреб, скажи… — после нескольких минут молчания Робин снова подала голос. — Что ты чувствуешь, когда общаешься с родственниками тех, кого ты не смог спасти?
Девушка уставшим взглядом посмотрела на героя. Он выглядела бесконечно измотанной, это было заметно даже с полувзгляда.
— Сложно сказать, — честно признался мужчина.
Ему действительно было нечего ответить Робин. Да, бывали такие случаи, когда он не успевал вовремя или терял кого-то по той простой причине, что он все-таки человек, пусть и с сильной причудой. Но вот общение с родственниками жертв по большей части проходило мимо него, причем часто даже не по своему желанию. Когда же он пересекался с кем-то, он всегда находил правильные слова, чтобы успокоить их. Другое дело, когда происходило что-то глобальное, когда давление шло не только на него, но и на других героев, а обвинения сыпались одно за другим. Но это — совсем другая история.
— Я не так часто попадал в подобные ситуации. Таким людям обычно достаточно слов поддержки и обещания поймать виновников. Главное — не допускать в своих словах и поведении фальши.
— И что, никто никогда не обвинял тебя, не пытался угрожать или распускать руки? — Робин кинула на героя выпытывающий взгляд.
— И такое тоже бывало, но не слишком часто. Видимо, специфика нашей работы сильно различается, — Кейго хотел улыбнуться, но вовремя сообразил, что сейчас это совсем ни к чему, и девушка этого не оценит.
— А у тебя?
Робин провела пальцами по левой скуле, спустившись к челюсти, и нахмурилась.
— Иногда от воспоминаний о стенаниях и слезах убитых горем матерей и отцов жертв, я спать по ночам не могу, — выражение лица Робин снова изменилось, будто из девушки последние капли радости выкачали. — Может, это я такая везучая, но встреченным мною родственникам слов поддержки и обещаний никогда достаточно не было. Однажды отец одной из девушек даже врезал мне.
Глаза Кейго округлились. Робин снова провела пальцами по скуле, а после постучала ими по линии челюсти.
— Удар был таким сильным, что челюсть потом пришлось вправлять, — девушка прочистила горло. — Я тот день плохо помню. Тогда я зашла в агентство, где работал мой отец, а родители убитой каким-то образом это прознали и пришли чтобы «посмотреть в глаза той, кто не смог уберечь их девочку от такой участи». Весь разговор я стояла и смотрела в пол, мямлила что-то невразумительное. А когда все-таки подняла взгляд, получила удар в челюсть.
— Погоди, но ведь ты не единственная, кто занимался этим делом, почему досталось именно тебе?
— Потому что людям проще всего найти козла отпущения, на которого можно свалить всю вину и все свои проблемы, — девушка усмехнулась. — Будто ты сам не знаешь, как некоторые любят перекладывать ответственность на плечи ближнего.
— И часто такое происходило? — Кейго увидел в глазах девушки обиду, и ее можно было понять. Тот случай казался несправедливым.
— Только один раз. В других случаях были только слезы и словесные обвинения. И знаешь, я научилась особо не думать об этом. Как бы грустно это не было, но жертв уже не вернешь, поэтому остается лишь ловить преступника, — Робин отвернулась и посмотрела наверх, на небо. — Но эта бумажка с именем действительно выбила меня из колеи. Как бы глупо это ни звучало, но сейчас я чувствую себя нашкодившим щенком, которого тыкают мордой в обгаженный тапок.
