Барон вскочил, оттолкнувшись руками от края разлома, одним быстрым и плавным движением.
- Ты хотел услышать голос совести. - Сказал доктор, глядя ему в спину. - Ты услышал. Прости, но если я сейчас не пойду вниз, там точно кто-то умрет...
- Я... понимаю. Ты... это ты, док Габриэль. Ты спасаешь людей, а я... Я прайм.
Доктор встал, неловко покачнувшись, взмахнув здоровой рукой, и пошел к лестнице. На половине пути он обернулся. Барон стоял там же, на краю, глядя на город - черная фигура, лишенная кожи, с бесстыдно выставленными на показ переплетениями нечеловеческих мышц.
- Саймон. - Сказал доктор.
- Да?
- Ты - мой друг, и ты всегда сможешь смотреть мне в глаза, что бы ты не решил.
- Спасибо, док.
- Но, взглянув в зеркало, Саймон... подумай, сможешь ли ты взглянуть в глаза самому себе?
I.
За столом установилась тишина.
- Демона песков мне в хребет! - Удивленно прогудел Арго. Незнакомая Би покосилась на него и поставила стакан на стол.
- Боец, опытный, много имплантов. - Сказала она. - Друг?
- Да. - Ответила Мириам. - А где Ребекка?
- Спит. Она устала, и ей больно, поэтому она заснула. А кто ты?
- Я Мириам.
- Так тебя зовут, но кто ты такая? - Вероника щелкнула по стоящему перед ней стакану. - Как вы пьете эту гадость?
- Я... человек.
- И я, наверное.
- Женщина...
- И я тоже.
- Мне шестнадцать лет.
- Я... - Вероника выглядела озадаченной. - Не знаю, сколько мне может быть...
- Как это?
- Я помню многие вещи, которые принадлежат Ребекке, ее чувства, слова - но это все не мое. Мне не двадцать пять, как ей, это не мои годы.
- Но как такое может быть?
- Не знаю. Ее воспоминания во мне - как чужая история, рассказанная кем-то... имена, картинки, даты. Я умею драться, как она, наверное даже лучше - но не всегда понимаю, зачем это делаю. У меня своя память.
- О чем?
- Я помню огонь... дома, большие, рушащиеся вокруг, и бегущих людей. А потом я иду по одному из них, разыскиваю кого-то, и понимаю, что опоздала. Наверное, это первое, что я помню. Кажется, она хотела, чтобы кто-то защитил ее, боялась оставаться одна. И позвала меня...
Вероника улыбнулась, грустно, став при этом очень похожа на Ребекку с рисунка Мириам.
- Я поняла... я защищаю ее, когда ей очень плохо, она теряет силы, или засыпает, как сейчас. Я знаю не обо всем, что с нами происходит... и поэтому я сильнее, чем она.
- А что с ней случилось?
- Ей больно об этом вспоминать, но я знаю. Это словно история, рассказанная мне кем-то далеким, не ей. Хочешь услышать эту... сказку?
- Да.
- Жила на свете девушка. Не знаю, какой она была - наверняка умной, и очень упрямой. И еще я не знаю, почему она решила стать воином - наверное потому, что не хотела всю жизнь провести под защитой стен, зная, что мир снаружи полон врагов. Она не хотела бояться, и когда ее вызвали - она согласилась не раздумывая. Никто не знал, как становятся праймом - но она была упряма, училась лучше всех, и у нее все получалось. Потом ей разрезали голову, и переделали, сделав еще лучше - быстрее, сильнее. Она стала мечом Короля-Лиса, самого хитрого короля по ту сторону Эрга. А меч не рассуждает, он просто делает то, что умеет - рубит и колет. Она водила боевые машины, убивала врагов короля, сопровождала караваны и говорила с купцами - и это было то, ради чего она жила. А потом все изменилось.
Он был купцом. Не просто молодым человеком, из тех, что ведут караваны из Чикаго в Детройт, надеясь разбогатеть - нет, он был сыном самого богатого человека Чикаго, Ди Андерсона, хозяина земель и машин. Они встретились в бою - король послал ее защитить рудный поселок, и заодно привести назад сына своего лучшего друга. Он не знал, что отдавая этот приказ, лишает себя одного из верных мечей.
Они провели вместе не больше недели. Я не знаю, о чем они могли говорить - девушка-воин, и юноша-купец. Но прибыв в Чикаго, он пошел к отцу, а Ребекку Ли в тот же день вызвали во дворец Андерсонов.
Спустя две недели они поженились.
Такое случается только в сказках - никогда раньше король не позволял прайму уйти на покой, и никогда раньше невесте не дарили на свадьбу боевой кар. Наверное, они были счастливы - даже зная, что ей отпущено не так уж и много времени. Но ведь никто не знает даты своей смерти наверняка. Она оказалась отличной помощницей в его делах - ее слушались цифры, и слухи о прайме в семье Андерсонов только укрепили их положение. У них родился сын, Тим, названный в честь ее отца - сейчас ему было бы полтора года.
И на этом заканчивается сказка.
Их дом был слишком близко к воротам. Они были надежны, но никто не ждал, что их могут открыть изнутри.
Когда рейдеры ворвались в Чикаго, она была в другом конце города. Я не знаю, что она чувствовала, когда пришла к развалинам, разыскивая тех, кого любила - но думаю, что в какой-то момент ее разум просто не выдержал.
И тогда появилась я.
Мы вместе прошли через горящие руины поместья Андерсонов, и я вывела боевой кар, «Кошачий коготь», из подземного ангара. Жизнь, оставшаяся наверху - сгорела. Остались лишь вещи, принадлежавшие прайму - машина, экзоскелет, клинок...
Несущие смерть.
