– Что совпало с планом Дзульмы? Или использовалось после? Синхия – не фаэтянка. И в ней нет жизни. Где-то в истории совершился переворот в организации власти. Подмена…
Сказав это, Эрланг объявил с беспрекословной твёрдостью:
– Мы начнём экскурсию с Музея! Если можно – немедленно.
Дама никак не отреагировала на откровенный разговор пришельцев, но на предложение возразила:
– Немедленно нельзя. Музею необходимо время для подготовки к встрече и демонстрации экспонатов. Вы необычные посетители. После утверждения королевой, думаю завтра с утра, ваше желание будет удовлетворено.
Так же плавно-очаровательно, как выражала вышестоящие установки, дама попрощалась. Тут же привезли обед, с учётом пожеланий.
– На нас делается расчёт, – сказал Демьян, принюхиваясь к пару, рвущемуся из-под крышки солидной кастрюли, – Борщ, что ли? Мы зачем-то крайне нужны королеве. В качестве союзников? Они готовят межзвёздную акцию?
Ефремов приподнял крышку, заглянул в кастрюлю и обрадованно объявил:
– А ведь на самом деле борщ! Всё! Мозги мои отключаются. На их месте – желудок.
Но через секунду его внимание переключилось на две вазы с конфетами.
– Те самые, «Коровка»! – воскликнул он, перебирая их в ладони, в которую могла поместиться вся ваза, – И шоколадные! Одна ваза мне, другая – Кее!
– Но мы готовы угостить всех, кто пожелает, – поправила его Кея, не обратив внимания на то, что Ефремов назвал её именем юности.
Ефремов чуть покраснел, вернул конфеты в вазу, поднял руки и сказал виновато:
– Простите! Иногда я впадаю в детство…
Все улыбнулись его замешательству, и Эрланг очень серьёзно сказал:
– Кое-что уже понятно. У них с рождения и до смерти каждый под наблюдением. Непрерывная психо-генетическая корреляция, проводится как в специальных центрах, так и дистанционно. Ведь мы все почувствовали давление на сознание во время торжества?
Экипаж подтвердил верность наблюдений Эрланга, и он продолжил:
– С общественными слоями неясно. То ли это сословия, то ли касты. Но разделение чёткое, равны между собой люди только внутри слоя. Браки – тоже только внутри. А это – существенный признак!
Нур доволен: Эрланг сканирует внешний мир быстрее и шире, чем он ожидал. Быстро он восстанавливается-раскрывается.
– И я уверен – фиксируется всё, – поддержал его Нур, – Каждое слово, не только поведение. Личных документов нет. Как они учитывают-контролируют? Датчики слежения, как в наших камерах?
Нур задал вопрос всем, не ожидая какого-либо ответа. Но психика Леды, Демьяна и Эрвина в расслабленном состоянии. И они могут подпасть под влияние извне. Необходимо поддерживать хоть минимальный уровень напряжения. Вот и Демьян слишком беспечен, отождествляет Анахату с Землей:
– Скорее всего, им всем вживляются чипы-регистраторы. Образец Империи, до которой мы не дожили на нашей планете. Все чиновники, до самого малого, назначаются королевой. Все ритуалы-праздники замкнуты на неё. Какова численность населения? Я прикинул – получается около двух миллиардов. А ведь второй материк нам и не предполагают показать… Серьёзный резерв для расселения по захваченным мирам. Каждый из них наверняка способен стать чиновником для наведения порядка на Земле. Или на Гайяне.
Музей расположился за пределами столицы, в живописной долине, окружённой крутыми горами с заснеженными вершинами. Горы, за исключением пиков, покрыты густым тёмно-зелёным лесом. Сама долина, имеющая один вход-выход, выглядит волшебно: сплошной ровный луг, поросший волнующейся на ветру травой с серебристыми лёгкими метёлочками-колосьями, пёстро усыпанный множеством цветов. Луг рассекает на неравные части горная речка. Спускаясь каскадами со скал между деревьями, она пропадает за оградой территории Музея.
Само здание вознеслось к чистому синему небу метров на тридцать, увенчанное знакомым шпилем с круглым зеркалом. Ниже шпиля – четыре башенки, ориентированные по сторонам света. Каменные стены отсвечивают на ярком солнце множеством искр, в большинстве розовых и лимонных. И воздух долины светится тепло и розово.
Столицу с Музеем соединила дорога с гладким покрытием. Экипаж доставили на колёсном транспорте, с неизвестного типа мягко журчащим двигателем. Удобная машина, с мягкими кожаными сидениями, свободным обзором.
– Красота какая! – воскликнула Леда.
Наверное, она впервые так открыто и искренне проявила эмоции. Эрвин с Демьяном посмотрели на неё широко раскрытыми глазами.
Ограда из кованого металла, ворота открыты. Мягкий аромат, сплетённый из запахов травы, цветов и мягкой свежести ручья, за оградой сменился другим, жёстко перечным, раздражающим. Воздух близ Музея существовал независимо от окружающей природы. И трава тут ниже ростом, и цветов нет.
Вход в Музей распахнут, их ждут. Лестницы, в отличие от Храма-Дворца, не предусмотрено. Вошли, перешагнув порог. Ещё одно отличие – внутреннее помещение первого этажа освещается солнечным светом, пропущенным через цветные витражи. В холле гуляет многоцветье, настраивая на беззаботную лёгкость.
