– И конфет в Музее нет, – со смехом сказала Кея, – Отсюда и призраки. Ефремов, я им намекну. Так же нельзя – целый день без шоколадок.
Ультиматум Шойля
«Но тягостнее всех идолы площади, которые проникают в разум вместе со словами и именами. Люди верят, что их разум повелевает словами. Но бывает и так, что слова обращают свою силу против разума».
.
Опять машина и дорога. На сей раз в место совсем не живописное. Три часа езды, километрах в трёхстах от столицы на север. Голая степь, ни деревца. Трава цвета неба, небо цвета травы. И – вытянутые в линию три одноэтажных барака из лёгкого металла.
В бараках минимум необходимых удобств, вода добывается из колодцев, еда доставляется раз в неделю. Никакой охраны, никакой ограды.
И здесь живут люди, формально свободные, но не желающие покидать резервацию. Зона для оставленных в живых экипажей чужих Анахате звездолётов, а также взятых в плен при посещении или штурме иных планет. Разве не велико могущество королевы Синхии? Истинной правящей Львицы многих миров… Дух Дзульмы витает здесь свободно и торжествующе.
– Им продляют жизнь по милости королевы. Мы, по вашему выражению, преследуем гуманность.
Так сказал сопровождающий, глава службы наблюдения за подобными зонами. Представительной наружности глава: ростом с Эрланга, комплекция ефремовская, миловиден как Эрвин. Очаровательный самец. И внутри, как выяснил Нур, тоже не пусто. Наряду с преданностью королеве – недюжинный интеллект. Человек яркий и броский, и голос соответствующий – мощный уверенный баритон.
Короткая команда – из бараков выходят их обитатели. И привычно строятся в две шеренги на линии, обозначенной полосой травы зелёного цвета. Слабый ветерок колышет одинаковые серые накидки. Женщины, мужчины, разного возраста и непохожих рас.
– Здесь есть земляне? – спросил Ефремов, имея в виду ведическую цивилизацию.
– Нет, – коротко ответил чиновник, – Но имеются несколько человек из Илы-Аджалы.
– Айлы? – спросил Нур, пытаясь взглядом выделить соплеменников.
– Айлов тоже нет, ответил чиновник, – Но мы рассчитываем на пополнение с обеих планет.
«Они рассчитывают! – Нур почти возмутился, – Как они мыслят взять в плен айла или фаэта, равного Эрлангу?». И задал следующий вопрос, уже не представителю дворцовой администрации:
– Леран Кронин, они не слишком упорствуют?
Эрланг на секунду прикрыл глаза. Затем, просветлев лицом, подмигнул Леде и, повернувшись к Нуру, ответил:
– Леран Кронин считает – они заблудились в своих желаниях. Но айлы и фаэты не будут брать пленных. Нам не нужны чужие миры.
– Мудро! – согласился Нур, – Поговорим с арестантами…
Арестанты нисколько не воодушевились близостью инопланетян. Сопровождающий чиновник посоветовал начать с левофланговой группы.
– Мы знаем, где их планета. Но они не помнят ничего. Их звездолёт шёл в обычном пространстве сотни лет. Термоядерный источник энергии, реактивно-ионный двигатель. Примитивная цивилизация.
«Примитивная», – повторил в себе Нур, – Он подчёркивает высокий уровень технологий на Анахате. Но где их самолёты-звездолёты, где фабрики-заводы?».
– Эти люди посчитали, что предусмотрели всё. На звездолёте зелёная зона, смена поколений, обучающие устройства. Но вырождению подверглись как растения, так и люди. К нам попали те, кого на Земле называют олигофренами. Королева помиловала деградировавших представителей неразвитой расы. Они довольны исходом своей судьбы.
Нур, Азхара и Демьян попытались завязать диалог с потомками человеческой расы, отправившей своих детей в космическую авантюру. Но фразы, которыми они отвечали на все вопросы, похожи и сводились к одному смыслу:
– Мы попали в прекрасный мир. Мы довольны королевой Синхией.
В том же ключе отвечали остальные обитатели бараков. И Ефремов засомневался в верности своей догадки:
– Какова цена этих людей для королевы? Почему они до сих пор не брошены на плато рядом со «Звёздным Парусом»? Неужели туда сбрасывает человеческий материал кто-то другой? Вторично мы едва ли там окажемся. Жаль. И галактолёт из Туманности Андромеды останется загадкой, и «Звёздный Парус» пропадёт в бесполезности.
Нур коснулся рукой его плеча и сказал:
– Не торопись, Иван Антонович. Эти пленные и заблудившиеся путники – королевский аргумент. Для таких, как мы. И не все тут олигофрены от рождения. Разум многих деформирован уже на Анахате. Нас предупреждают: не будете сотрудничать, займёте место в бараке. А этим мы ничем не поможем. Их превратили в биоорганизмы.
Демьян, вздохнув и сделав шаг назад от шеренги, спросил:
– Нур, на твоей Земле жил литературный критик по имени Аксаков, Константин Сергеевич?
– Да, я помню. И читал из него кое-что.
– Ну вот, ещё одно совпадение наших реальностей. Возможно, в итоге параллели сойдутся в одну линию? Меня поразили эти люди. Нет, то, во что они превратились… Думал, как выразить отношение. Слова Аксакова тут очень к месту.
И он воспроизвёл из памяти цитату:
