Наверное, совсем еще недавно сказанное привело бы Яснораду в ужас. Но она сидела с болотниками за одним столом и вместе с лесавками каталась на спине Лешего… Нечистью, что привыкла людям козни строить, ее уже не напугать.
— А русалки?
— Как и у мавок, у них любимая забава — завлечь бедолагу какого в омут, в царство свое заманить. Несчастные они, при жизни любовью обделенные. Вот и пытаются, став нечистью навьей, кусочек счастья у судьбы выманить. Вот и уносят красных молодцев в подводные жилища, где те оживают и русалочьими мужьями становятся. Роскошью и лаской окружают, в рот заглядывают, все желания исполняют. Кроме одного — вернуться к жизни былой, вырваться из царства речного.
Яснорада неодобрительно хмурилась.
— Выходит, ничем русалки не лучше мавок?
— Как знать, Яснорадушка. Русалки могут влюбиться в людей, а мавки с ними только играются…
Завидев чужаков, речные духи насторожились. Одна из русалок — та, что с рыбьим хвостом, улыбнулась, явив ряд мелких острых зубов. Сидящая рядом мавка с длинными, стройными ногами улыбки расточать не стала. Смотрела настороженно, пропуская сквозь тонкие пальцы опутанные водорослями волосы. Самые пугливые, стеснительные или нелюдимые попрятались еще до того, как Яснорада с Баюном достигли берега. На память о них остался только легкая дрожь водной глади. Может статься, это и были бродницы.
— Простите, — почтительно начала Яснорада. — Не хотим мы ни вас, ни дом ваш тревожить. Может, рядом есть мост какой?
Русалки с мавками вежливость не оценили. Одни молчали угрюмо, другие и вовсе отводили взгляд.
— Беда, — с досадой произнесла мавка. — Один воды боится, ни за что в глубину не утащишь…
— Не утащишь, — торопливо подтвердил Баюн.
— …а вторая — и вовсе девица!
Яснорада огорчение мавки не разделяла. Терпеливо вздохнула.
— Так подскажите путь к мосту или нам вброд реку переходить?
— А вы попробуйте его сначала отыскать, — хищно сказала русалка с мелкими зубками.
Баюна ее тон отчего-то заставил поежиться.
— А я бы помогла им, — раздался тихий голосок из воды, но, как ни вглядывалась Яснорада, увидела лишь свое отражение.
— Кыш, — шикнула на бродницу мавка. — И так развлечений мало. До Русалочьей недели далеко, до воробьиной ночи — и подавно. Дай хоть немного позабавиться.
Яснорада бросила Баюну вопросительный взгляд. Пока русалки спорили с мавками, как с чужаками поступить, Баюн прислушался к голосам и тихо поведал: в неделю ту, что в мире людей предшествовала дню Ивана Купала, русалки и мавки переходили из Нави в Явь. Поселялись в домах, в которых в прошлой жизни росли, на кладбищах, на перекрестках дорог… и даже — невидимые, конечно, — на деревьях. В прежние времена девицы для них танцевали, венки сплетенные в воду бросали, провожая русалок в родной мир. Ныне не осталось места для старинных обрядов. Незримые, позабытые, русалки наблюдали за чужим миром и уходили в свой по реке, что служила им дорогой.
А в воробьиную ночь русалки и мавки венчались с молодцами, которых затащили под воду, в царство свое завлекли.
— Пойдем, Баюн, — поежившись, сказала Яснорада. — Помощи от них все равно не дождешься. Сами брод найдем, а я на руках тебя нести буду.
— Иди, иди. Там, впереди, одни камыши. Никого там нет… кроме шишиги.
Яснорада устало вздохнула. Нечисть, видать, еще одна, камышовая.
— В какой, говоришь, она стороне? — невинно, будто между прочим, осведомился Баюн.
Мавка громко фыркнула вместо ответа.
Нечисть речная заспорила — открывать брод путникам или утащить их на дно. Шугнул их голос — царственный и громкий. И исходил он от русалки, что вынырнула из воды.
— Чего расшумелись? — осведомилась она недовольно.
Дерзкий взгляд, мокрые медные косы и мелькнувший на мгновение серебристый хвост…
— Настасья? — изумилась Яснорада.
Русалка перевела на нее взгляд и удивленно рассмеялась.
— Вот так встреча! Тебя тоже, что ль, Навь позвала?
— Можно сказать и так, — печально улыбнулась Яснорада.
Она без утайки рассказала все бывшей полянице и бывшей Полозовой невесте. А сама, пока рассказывала, дивилась. Выходит, любой житель мертвого города мог его покинуть, обратившись нечистью?
— Когда Навь звала тебя… ты знала, что станешь русалкой?
— Не знала, но, когда все случилось, не испугалась, — вскинула подбородок русалка.
Яснорада улыбнулась. Как будто Настасью можно испугать.
— Теперь старшая я здесь, реки царица. Хозяйствую, русалками заправляю.
И в этом, зная боевой характер Настасьи, тоже не было ничего удивительного.
— Хочешь взглянуть на мои владения? — Не дав ей ответить, царица русалок хрипло рассмеялась. — Конечно, хочешь! Где еще такое увидишь?
Баюн, собравшийся было вылизать шерсть, поймал взгляд Яснорады. На мгновение так и застыл с высунутым языком, а потом отчаянно замотал головой.
— Ни за что в воду не влезу, и не упрашивай. Я лучше здесь на бережку посижу, шерстку на солнце погрею.
— Рыбки ему наловите и на берег выбросьте, — велела Настасья. — И смотрите у меня — чтобы без проказ!