Нет никаких оснований сомневаться в истинности всех многочисленных характеристик, которые следователь не успевал подшивать в дело. Соседи собрали подписи в защиту бедолаг. Учителя провели собрание в группе, где они учились, и помогли составить коллективное письмо. Нашли даже вожатых из летних пионерских лагерей — те тоже были прекрасного мнения о ребятах. Но на судью все это произвело не слишком большое впечатление — подростки были осуждены по статье, предусматривающей грабеж. Серьезная статья. Учитывая возраст и положительные характеристики, ребятам назначили по пять лет лишения свободы.
Разумеется, друзьям, соседям, родственникам приговор показался слишком суровым. Впрочем, родители ограбленных малышей так не считали. И, конечно же, думали они не о гривенниках. Они не могли забыть о ноже, приставленном к горлу их ребенка.
Приговор — это дело суда. Но давайте подумаем о другом: действительно ли преступление стало результатом стечения непредсказуемых, роковых обстоятельств, действительно ли все происшедшее — чистая случайность, от которой никто не застрахован?
Группа, в которой учились наши «герои», состояла из тридцати двух человек. В тот роковой день произошло непредвиденное — сорвались занятия. То ли преподаватель заболел, то ли помещения не нашлось, неважно. Главное в том, что вся группа оказалась свободной.
Как же учащиеся распорядились несколькими свободными часами? Судья тщательно и подробно выясняла, чем в тот вечер занялись все тридцать два человека.
Итак:
Пятеро отправились в ближайший кинотеатр.
Трое пошли бродить по улицам.
Тринадцать человек разошлись по домам.
Двое остались в училище, в спортзале.
Двое на художественную выставку заглянули.
Осталось семеро. Среди них — оба преступника. Все семеро направились в гости к одному из них, у которого дома никого не было. По дороге «скинулись» и купили вина. Три большие бутылки портвейна. В среднем из расчета по полтора стакана на брата. Придя в квартиру, все сбросили с себя вместе с пальто обычную сдержанность, расселись в креслах, на диване и это вино выпили.
Отсев продолжался. Трое, ощутив полное удовлетворение жизнью и собой, отправились по домам. Остались четверо, которые еще не ублажили себя настолько, чтобы можно было покинуть гостеприимный дом. Среди них оба наших «героя». Возникла мысль, что неплохо бы выпить еще. Слабаки, мол, разбежались к своим мамам и папам, а мы, настоящие мужчины, продолжим столь приятный вечер.
Кто пойдет за вином? Хозяин остается, это ясно. Еще один слишком опьянел. Значит, наши «герои». Они готовы. Правда, денег у них нет. Но это не смущает ни того, ни другого. Пьяная удаль уже успела подавить здравый смысл. Прихватив на кухне нож для разделки мяса, оба выходят на улицу. Они гордятся собой: пообещали принести вина и принесут.
Добытчики отправились на каток. Обычный дворовый каток в стороне от оживленной улицы, от яркого света. У пятерых малышей успели вывернуть карманы, но на бутылку так и не наскребли. Не успели. Были задержаны.
Родители подростков — достойные, порядочные люди — были сражены случившимся. У одного бабушка слегла в больницу, у другого отец не смог даже прийти в суд — сердце схватило.
Подсудимые выглядели еще настолько детьми, что кое-кто из присутствовавших в зале суда, услышав приговор, не смог сдержать слез.
После суда мне удалось поговорить с одним из этих ребят. Наверно, он выглядел так же, как во время суда: стриженый, осунувшийся, бледный. В его глазах отражалась боль, словно ему нанесли незаслуженную обиду, на которую не смог ответить.
— Как ты думаешь, — спросил я его, — приговор справедливый или нет?
— Пять лет, конечно, многовато... Но в принципе все правильно.
— Послушай, Женя, неужели тебя тогда такая жажда обуяла, так нестерпимо хотелось выпить, что ты с этим ножом отправился мелочь у малышей отнимать?
— Да при чем здесь жажда! Я не выпил и того, что мне полагалось из первых бутылок.
— Но кое-что выпил?
— В том-то и дело! Выпил и обалдел.
— Какова же была ваша конечная цель? Раздобыть еще две бутылки?
— Да плевал я на эти бутылки!
— Это сейчас, а тогда?
— Когда мы выходили, Шурка нас уже в дверях остановил. Давайте, говорит, мужики, мы крепко на вас надеемся, покажите, чего вы стоите. Вот тогда я вернулся на кухню и взял нож... В общем, показали мы, чего стоим, показали дурь собачью. Родителей жалко... и бабушку. Они до сих пор поверить не могут... Да я и сам не могу поверить, что все это было на самом деле! Ведь я взял этот секач не всерьез! Не думал даже, что до него дело дойдет. Неужели непонятно?! Игра была! Согласен, глупая игра, трезвым на такое никогда бы не пошел...
— Ну хорошо, Женя, а если бы один из мальчишек, у которых вы карманы выворачивали, поотчаяннее оказался и двинул бы тебя, хорошо двинул... А у тебя в руке нож, и держишь ты его у самого лица мальчишки. Кроме того, ты пьян. Как, по правилам вашей игры, ты должен был поступить, получив удар?
— Но ведь не было ничего этого! А судили так, будто было!
