— Значит, по-твоему, получается, что грабить можно сколько угодно, а судить положено только после того, как человек зарежет кого-нибудь?
— Да разве мы ограбили?! У пятерых в общей сложности полтора рубля взяли.
— А если бы у кого-то в кармане оказалась десятка, сотня, вы не взяли бы эти деньги?
— Да ладно, чего там... Только нож мы не всерьез показывали.
— А малыши как считали — всерьез показываете или нет?
— Кто их знает...
— Нет, Женя, это ты прекрасно знаешь.
— Нам не хотелось болтунами оказаться. Сказали, что принесем вина, значит, надо было принести.
— А если бы для этого пришлось в киоск забраться?
— Значит, надо было забраться, — с какой-то обреченностью произнес подросток.
— А если бы вы узнали, что вино есть у соседа, а его самого дома нет, но дверь в квартиру можно как-то открыть — к примеру, вам известно, что ключ сосед оставляет под половиком. Ведь тогда совсем все было бы просто, а?
— Отдали бы потом вино соседу.
— Значит, и в чужую квартиру ты готов был забраться?
— Мы дали слово, — упрямо повторил парнишка, глядя куда-то в угол.
— Ты считаешь, что это всегда важно — сдержать слово?
— Конечно.
— Несмотря ни на что?
— Д-да, — повторил он настороженно, начиная понимать, куда я клоню.
— И для этого можно пойти на любую подлость? Ведь грабить малышей в темноте — это подлость, верно? Чего же стоят твои красивые убеждения, если по отношению к одним людям ты стараешься быть честным, достойным, а перед другими не прочь показаться в каком угодно виде, в какой угодно роли? Это уже лицемерие. Причем грабили-то вы не сверстников, а малышей, которые не могли оказать сопротивление. Это уже трусость. Так что за твоими красивыми принципами скрывается именно трусость, подлость, лицемерие. Разве это качества настоящего мужчины?
— Да ведь об этом не думаешь, когда... Опять же выпили...
«Должно быть, неплохой, в сущности, парень», — подумал я, глядя на удаляющегося по сумрачному коридору Женю, на его тонкую шею с ямкой у затылка, на острые ссутулившиеся плечи. Он не оглянулся. Ушел и признав свою вину, и не признав ее. Ушел и осуждая себя, и в то же время где-то, наверно, гордясь собой.
У этих двух друзей ночные похождения окончились далеко не самым худшим образом. Бывает куда хуже...
Фотография получилась удивительно хороша. Противоположный берег небольшого озерца скрывается в легком осеннем тумане, а в неподвижной воде четко отражаются высохшие камыши, по-осеннему прозрачный кустарник и даже отдельные травинки. На первом плане громадное засохшее дуплистое дерево. Еще ближе к зрителю стоит светловолосый парнишка. Его лицо с выражением грустной задумчивости как нельзя лучше соответствует всему настроению снимка.
Если бы предложить кому-нибудь придумать название к этой фотографии, можно не сомневаться, что среди предложенных обязательно будут «Одиночество», «Юность», «Первая грусть»... Но такой надобности нет — придумывать название. Оно уже написано тут же, под снимком, на желтой казенной бумаге, фиолетовыми чернилами: «Виктор Мельник показывает место, где он нанес смертельный удар ножом Вячеславу Лавриненко». Фотография эта, сделанная во время следствия, подшита в уголовном деле.
Место происшествия, которое так романтично выглядит на снимке, — зона отдыха на левом берегу Днепра, у озера Кривец, невдалеке от поселка Куриловка Царичанского района Днепропетровщины. Оперативные работники при осмотре нашли здесь многочисленные следы разыгравшейся трагедии: куски штакетника, свежие изломы досок забора, разорванную майку, чехол от ножа. В самом озере у берега обнаружили штык от винтовки времен войны. И еще валялись на берегу, плавали на поверхности озера пустые бутылки. О, нет-нет, это не тот случай, который можно объяснить привычным штампом «напились — поссорились — подрались». Как сказано в уголовном деле, преступник с пострадавшим знаком не был, никогда до этого случая его не видел и никаких враждебных чувств к нему не испытывал.
Что же произошло теплым апрельским днем на берегу озера?
Сюда приехал на отдых оперативный комсомольский отряд. Ребята играли в футбол, волейбол, девушки готовили обед, кто-то бренчал на гитаре, пиликал на гармошке, танцевали, пели...
Все было отлично. Единственное, в чем можно упрекнуть ребят, — они взяли с собой три бутылки сухого вина. Пили далеко не все и понемногу. Выпитое ни в коей мере не могло стать причиной случившегося.
Помимо комсомольцев из оперативного отряда здесь же, на берегу, в двухстах метрах, расположились ребята из соседней Куриловки. Эти были у себя дома, потому и чувствовали себя вольготнее, а скорее развязнее. Выпивки они взяли гораздо больше. Да и пить привыкли больше. А тут опять же весна, вольные ветры над степью гуляют, душе раздольно...
