За три года пес вырос и превратился в шестидесятикилограммового красавца. Он участвовал в многочисленных выставках не только в Томске, но и в других городах. Уже когда собака погибла, клуб служебного собаководства выдал Наташе справку, где подтверждалось, что Рей имеет диплом первой степени по дрессировке, оценку за экстерьер «отлично», даже цену указали заботливые товарищи из клуба — триста двадцать рублей.
Наташа отдавала своему другу все свободное время. Согласитесь, такая собака требует несколько больше внимания, заботы, всевозможных хлопот, чем, скажем, комнатная болонка. И, дрессируя собаку, выезжая с ней на выставки и состязания, Наташа, может быть, даже сама не замечала, что все больше привязывается к Рею. Этой привязанности, наверно, немало способствовала вся атмосфера в семье девочки. Мать часто выпивала. Воспитание дочери она понимала по-своему: все время старалась поставить ее на место, уличить в чем-то, выговорить за любой проступок, мнимый или действительный. Часто приезжал сводный брат, который очень любил распить бутылку в обществе Наташиной матери, предпочитая это занятие всему остальному. Отчим, судя по всему, не относился к категории сильных личностей и молча терпел происходящее. В результате Наташа все больше замыкалась. Лишь в своей собаке находила она и отзывчивость, и преданность.
Вы, наверное, не раз замечали, что ограниченные, духовно пустые люди болезненно воспринимают чьи-то увлечения, успехи, в чем бы эти успехи ни выражались — это может быть флажок победителя на производстве, дружба с интересным человеком, умение делать свое дело лучше других или даже такой пустяк, как привязанность собаки. В душе заскорузлой и никчемной все это нередко вызывает зависть, неприязнь, ненависть. Людям с такой душой хочется утвердиться, хотя бы в собственных глазах. Как угодно, любым способом. И по какой-то странной закономерности они чаще всего утверждаются или пытаются это сделать способом наименее достойным. Мне известна одна спесивая дама, которая имеет обыкновение поливать грязью друзей своего мужа, добившихся кое-каких успехов. Встречался я с человеком, укравшим флажок победителя у своего соседа по станку, — не мог спокойно видеть этот флажок, очень он его раздражал. Разговаривал с типом, написавшим на своего соседа анонимку человеку, с которым сосед был дружен. Рассорьтесь, разругайтесь, не встречайтесь — и мне будет легче жить. Тоже ведь философия, не правда ли?
А в нашем случае брат Наташи, Александр Аржанников, убил со своей собутыльницей собаку, потому что та была привязана к девочке, только ее считала своей хозяйкой, потому что Наташе было интересно жить: она часто бывала в клубе собаководства, участвовала в его работе, ездила со своим Реем на выставки и состязания. Видеть, понимать все это брату однажды стало совершенно невыносимо.
А ведь собаку продать можно было, триста двадцать рублей — немалые деньги. Не продал. Не позарился на такие деньги! Потому что наверняка знал: если собаку убить, Наташе будет больнее. А цель была именно такая — сделать как можно больнее.
Почти невероятно, но факт: мать Наташи приняла в этом убийстве самое живое участие.
Имела мамаша этакую странную блажь: после выпивки шла прогуливаться с Реем. Смотрите, мол, люди добрые, какая у меня прекрасная собака, как она меня слушается, а значит, я важная особа... За этим жалким тщеславием четко просматривается страстное желание во что бы то ни стало увидеть зависть в чьих-то глазах.
Решив убить собаку, сводный брат Наташи и ее мать надели на Рея намордник и повели его в сарай. Рей пошел, полагая, очевидно, что предстоит обычная прогулка. Наташа в это время была в клубе собаководства. Она ушла из дома, чтобы не видеть пьянеющих родственников.
Заведя собаку в сарай, бравые собутыльники несколько раз ударили ее топором по голове. Но то ли много выпили, то ли сарай был слишком тесным — удары оказались не смертельными. Рей вырвался и с воем начал бегать по двору, залитый кровью, ничего не видя перед собой от боли. Было пять часов дня. Пьяные удальцы принялись с гоготом гоняться за ним — чего им бояться полуживой собаки, да еще в наморднике! Наконец, накинув Рею на голову мешок из-под картошки, они снова затащили его в сарай и принялись по очереди бить лопатой по голове. Таксист, специально нанятый ими, чтобы увезти труп, сбежал, не вынеся зрелища. А они, так и не добив собаку, ушли. Дома их ожидала выпивка.
— Пусть помучается! — браво заявил брат, глядя на подыхающего пса.
Вот что пишет сосед Наташи — А. П. Лунин, работающий в медицинском институте:
