А тех, кто прошел, встречал на заветной поляне Государь Хозяин с Государыней Хозяйкой добрым словом, и как все собрались да к действу прибрались, то и настало время действо начинать, честных предков поминать, общий костер зажигать. Стали единым кругом, выходили на середь нарочитые мужи, выносили котел немал меду пенного. Тут запели-загудели бубны звонкие, что твой ветер, и под их звук говорил согласно весь круг слово заветное, к Огню обращенное:
— Батюшка ты, Царь-Огонь! — и далее как положено. Словно в ответ, возгорелся костер жарким пламенем. И у огня стоя, говорили Хозяин с Хозяйкою слово приветное:
— Здравствуйте, гости дорогие. Рады вас видеть на этом месте! Спасибо, что пришли наш костер почтить, меда-пива попить, хлеба-соли отведать.
А собрались мы, чтобы Весну-Красну на нашу землю кликать, Лето Красное выпускать, а Зиму Белую в дальнюю дорогу провожать. Зима нам всем надоела, наскучила, холодом да морозом замучила. А еще почтить Солнышко наше Ясное. Там, во небесных полях, Белый День переборол Темную Ночь. И теперь день станет светлее, а весна теплее. То ли не радость?
Потому будем сегодня радоваться да песни петь, веселыми быть, чтобы с нами развеселилась вся Земля Родная. Как нам сегодня от костра да от плясок тепло, так и всему миру скоро тепло станет. А чтобы веселее было начинать — испейте меду из нашей круговой чары!
И заходила по кругу чара двуконная, меду крепкого, хмельного, заветного. Не простая была чара, чудесная: все из нее пьют, а в ней никак не кончается.
И едва замкнулся круг, как промылися глотки ко красному пению, пошел-повалил честной народ прямиком на гору высокую, что неподалеку была, клич бросать, Весну закликать. Подошли ко горе — да и замерли: круг той горы стоят строем дерева старые, узловатые, рудым расцвечены, стрелами помечены, на суках черепа висят. Встретил их там Вещий Старец, в шкуры одетый, в шкуры обутый, красной шапкой покрытый, двоерогим тоягом подпертый. Встретил неласково, вопросил суровым гласом:
— Кто такие? Сюда до сей поры людского духу ворон и костей не заносил, а теперь вот вас сколько!
— Пришли к тебе, Старец, люди добрые, с Русской земли с четырех концов.
— А почто пришли? Почто белый снег заминаете, чистого места покой нарушаете? За пивом али за медом?
— Пришли мы не за пивом, не за медом, а за Весной-Красной! Помоги нам, Старче, Весну призвать, росы отмыкать, Лето выпускать!
— Для чего ж вам Весна?
— Так Зима вовсе надоела, весь хлеб уже поела!
— Так вам хлеба надо! А коли дам вам хлеба, а за то год сюда не ходить и света да тепла не видать — согласны вы на такое?
— Не надо нам того! Пусть будет у нас Солнце-Свет да Весна-Красна, а остальное сами добудем!
— Ну, видать, вы и впрямь люди добрые! А умеют ли ваши девицы песни петь? Ибо Весна сама обликом как дева красная, потому и кличут ее только девушки да молодушки!
И вышли на пригорок красны девицы, запели песни-веснянки голосами дивными, льются песни одна за другой, девки красны,
а песни того краше. И на песни вышло из лесу диво дивное — не девка, не молодка… то ли сама Весна-Красна — ан нет, не она, а всего лишь вестница ее — Широкая Масленка, что поперед Весны по свету ходит, с добрыми людьми хороводы водит.
Нет чтобы встретить ее по чести — стоит народ, разинув рот, вдаль засмотревшись, песен разных заслушавшись. Не такую гостью звали, али не с того краю ее ждали, да пока у горы стояли да песням внимали, самое-то Масленку и проспали, а иные-то при том не зевали. Как явилась из лесу темного, из-за топких берегов, из-за крутых оврагов нечисть лесная, беспутная да безыменная, укрыла Масленку черным покровом — никто и не заметил, как умыкнули ее да потащили за реку холодную, на гору ледяную, где стояла их крепость, твердыня снежная.
Думали, шалые: «Наша взяла! Проспали они Масленку, не будет им ни радости ни смеха, а в том нам потеха, как меж собою передерутся, кто Масленку проспал». Не тут-то было! Засекло их око людское, раздался по горе громовой клич:
— Выручай Масленку!
И посыпались градом с горы высокой добры молодцы, понеслись сломя голову на вражью крепость — выручать Масленку. А крепость та стоит на склоне высоко, голову задрать — шапка слетит. Стоит крепко темная сила, валит сверху комья снежные мало не в людской рост, вцепилась в Масленку клешнями грабоватыми — не оторвешь! Как обрушились стены снежные, ворвались люди во твердыню холодную, пошла схватка не на жизнь, а на смерть. В той схватки пылу потрепали у Масленки красно ее платьице, чепчик сорвали, ножки помяли. А все-таки не устояла нечисть, отбили у нее Масленку. И убрав ее вновь одеждой нарядною, понесли на руках с почетом во свой стан, спасенную почтить, во ее честь пива да блинков отведать.
