Воротились бойцы славные с развалин крепости нечистой, с Масленкой во главе, во родной стан. И завертелся колесом честной пир. И Масленка с нами была, пила да ела, пела да плясала, все блины пожрала, масло да мед полизала, от того и устала. Знать, в путь ей двигаться пора настала. Для того взяли ее в обнимку те самые мужи, что у ворога ее отбили, напоследок чаркой «беленькой» почтили, на высокий шест посадили да с огнем на небеса проводили. Лети, Масленка, на небо, скажи Весне-Красне, чтоб поспешала, ждут ее у нас на Руси, дожидаются!
А как Масленка сгорела, за твердь лазореву улетела, так и гости малость распоясались — кушаки поразвязали, ремни порасстегнули, чтоб свободнее дышать было. До того пир был в четверть пира, а теперь пошел в половину пира. Ходит по кругу чарка за чаркой, звенят по всей поляне голоса: здесь — песня, там — здравица, тут буйно игрище, а то — погляди — уже два молодца в обхватку сошлись на утоптанном снегу.
Но за пиром да за игрищем и о деле не забыли. И отправились вновь на гору — Огненное Колесо зажечь-запалить, Солнечному Году новому ворота отворить. И, подняв Колесо на высокую тычину, запалили его от предмета чудодейственного.
А пока Колесо разгоралось, снова хором стали девы-краснопевицы, песню заводили, на горушку выходили, сыр да масло выносили. И на той горушке в ямочку закопали — в дар принесли и Земле-Матушке, и Солнцу Красному:
— Лежи, Масленка, до налетья! А как лето придет — вновь тебя раскопаем и еще раз раскатаем!
А когда ко костру воротились, то старцы древние в сказки пустились, сказывали про горы да долы, про заморски страны да диковинных зверей, а некий старичина под ковшик пенного стал сказ про Медведя сказывати:
— Живет на свете Медведь-государь, как земля бур, как огонь яр, он всему лесу хозяин. Летом он днем не лежит, ночью не спит, ходит ягоду берет, скотину дерет, борти зорит. Самому ему везде дорога, а по его владениям ни пеший не пройдет, ни конный не проскачет — всех он валит, шкуру спустит и спуску не даст. Зато зимой не ходит, не бежит, на боку лежит, лапу во рту держит, во сне похрюкивает. Кто его разбудит — тому либо голову долой, либо дружбу навек, потому с тем Медведем весь лес просыпается. А еще говорили старики, что от Медведя того и мы род ведем, и по повадкам он вроде нас, любит меды пенные да песни девичьи.
Поднялась тут вещая жена Марина, да снова златы слова говорила:
— Что же это, люди добрые? Мы поем да веселимся, а Хозяин здешних мест мимо нашего веселья у себя в берлоге спит? Не дело ему больше спать, пойдемте его будить, пусть с нами гуляет. Не ждать же, пока сам проснется! Как нашего медку изопьет, авось к людям и подобреет!
И пошли самые отчаянные головы медвежью берлогу искать, Медведя из нее подымать.
Кто ищет — тот найдет. Вскоре нашли берлогу, а из нее и подымись огромный Медведь. Как зарычал — лес до корней сотрясся, с голов шапки посрывало, раскидал Медведь всех мужиков и схватил самую красную девку.
— Давай, — говорит, — откупайся, а не то в берлогу утащу, женой сделаю, спать там со мной будешь круглый год.
— А чем от тебя, Медведушко, откупиться?
— Да хоть песню спой!
Спела она одну песню, спела другую — Медведь и растаял:
— Весело поешь, хорошая. Была не была, пойду с вами, коли доспать не дали.
Вот ведут Медведя на становище, идет он по дороге, бредет, косолапый, плачется, на тяжкую долю медвежью жалится:
— Тяжело нынче Медведю во родном лесу. Кормиться нечем, овсов не сеют, малину всю шантрапа прохожая обрала, в берлоге холодно, ходят по лесу всякие с рогатинами, спать не дают. Теперь вот разбудили… Али вас все же съесть надо было?
— Ничего, Медведушко, с нами на становище придешь, медку хлебнешь — повеселеешь!
Да как поставили Медведя посередь становища, да поднесли ему медку в самую меру по глотку — вот тогда-то и пошел пир в полный пир. И стар пляшет, и млад пляшет, а пуще всех Медведь пляшет.
И было игрище, и потехи молодецкие, и до тех пор честное праздненство длилось, пока Солнышко за гору не сокрылось. И аз там был, и мед, и пиво пил, и по усам текло, а в рот не попало, все в бороде застряло, да и блинов не достало — только по носу смажут, да скажут, что в тот понедельник еще покажут.
— А по чему было Государя Хозяина спознать?
— По красной шапке.
— А как ему имя-прозвище?
— Антон свет Валерьич.
— А как Хозяюшку звать-величать?
— Мариной свет Николаевной.
— Кто на месте уряд держал?
— Пан Чеслав Юрченко.
— Кто из людей сведущих огонь возжигал?
— Мужи почтенные, Велемудр да Велемир, да Велимир, что Стрыем зовется.
— Кто священную гору хранил?
— Старец Вещий, люди его Велеславом рекут.
— Кто песни да игрища заводил?
— Илья Гусляр, да Василий Бутров со товарищи.
— Кто Масленку из соломы творил?
— Искусная жена Милена, да с нею дочь ее, что люди Векшею зовут.
— А кто из снега крепость строил?
— Игрецы да мечники, Антоном да Чеславом приглашенные, из команд Лили, Дэли и Дара Вольфсона. Они ж ее и обороняли, с темными силами в союзе — не по злу, а по древнему обычаю, потому и убрались лентой рдяною.
— А кто из иных добрых людей у того действа был?
