Плюс фактор в виде Джанни Риццо. Этот опасен, во-первых, потому что не простит сделанное ему добро, а во-вторых, потому что считает Эрвина Канна опасным. И Джанни, конечно, будет не одинок в намерении помешать возвращению в колоду уже битой, казалось бы, карты.
Есть еще более веселый вариант: убедившись в бесполезности Эрвина, Прай уничтожит его и без стараний Риццо. Зная характер нынешнего президента и то, что приговор не отменен, можно предположить, что Прай не прикажет шлепнуть ненужного человека по-тихому, а вновь посадит его в тюремный автобус с очередной партией осужденных к «вышке» и предложит прогуляться к Счастливым островам еще раз…
Только не это, подумал Эрвин. Второй раз я не выдержу.
Он успел подмерзнуть, прежде чем его втащили обратно и вернули в первоначальное положение. Постараться не стучать зубами — только это и оставалось.
— Не говори больше, что тебе все равно, — душевно посоветовал Джанни.
— Не буду, — отозвался Эрвин.
— Так-то лучше. И не говори, что разучился считать.
— Но это правда.
— Повторить урок?
— Не стоит. — Эрвин поежился. — Там холодно, но не страшно. Там только холодно.
— Не веришь, что я избавлюсь от тебя? — прищурился Джанни.
— Ты уже сделал бы это, если бы имел возможность. Теперь — затруднительно. Вон сколько свидетелей. Прай тебе не простит.
— Правильно не веришь. Хотя зачем тебе верить? Ты знаешь. Ты у нас все знаешь, обо всем подумал, собрал все данные, все рассчитал, все нити опять будут у тебя, если не сглупишь… Но ты не сглупишь. Слушай, как бы сделать, чтобы ты поскользнулся прямо в кабинете президента и свернул себе шею?
— Тебе виднее, как остаться ни при чем.
Разговор, вначале тягостный, начал забавлять Эрвина. Риццо боялся его, и боялся всерьез. А что если принять условия игры, изобразить перед Праем раскаяние, ему понравится, и выказать желание работать? Можно какое-то время водить за нос и Прая, и Риццо, и вообще всех… Не очень долгое время, но его, по идее, хватит, чтобы получить свободу передвижения…
И что потом?
Скрыться. Убраться как можно дальше и залечь на дно. Нет других вариантов.
— А помнишь Новую Бенгалию? — спросил Джанни. — Нашу с тобой болтовню в «Зеленой сколопендре» помнишь, а? Мы ведь друзьями были…
— Кем-кем? Я что-то плохо слышу.
— Ладно — приятелями. Друзей-то у тебя никогда не было. Но ты тогда дал мне хорошую мысль насчет Хляби, а у меня хватило ума отнестись к идее всерьез. Видишь — преуспеваю.
— Вижу. Носишься туда-сюда по свистку, как бобик.
— Тут особый случай, — любезно пояснил Джанни. — И не надо пытаться вывести меня из себя, не выйдет. Можно подумать, я не знаю, на какие уловки способен Эрвин Канн! Ты делаешь и говоришь только то, что тщательно рассчитал.
— Тогда почему я не прихлопнул тебя незадолго до переворота? — спросил Эрвин.
— Возможно, не принимал всерьез… Нет, не то! Ты просто не успел. Угадал?
— Неважно. Но вот тебе еще вопрос: почему я сижу тут прикованный и лечу в столицу, если мне этого не хочется?
— А разве тебе этого не хочется? — засмеялся Джанни. — Только учти, людям Стаббинса я тебя не отдам, лучше убью. С учетом этой информации — все равно не хочется? А что тебе остается? Разве тебе хочется назад в болото, как ты просил?
— Да, — сказал Эрвин.
— Врешь. Набиваешь цену. Смотри не переиграй.
— Ты очаровательно наивен.
Джанни угрюмо замолчал. Он был озадачен, и Эрвин видел это. Тут была бы возможна игра — но как играть, не имея при себе ни одного козыря?
«Только одним путем, — услышал Эрвин внутри себя свой собственный голос. — Заставить противника ошибаться раз за разом».
Как?
Подумай.
Не считай в уме, ты этого не можешь. Ты даже не в силах найти экстремум функции в шестимерном пространстве. Ну и не играй на том поле, где ты слаб. Просто думай.
Задача упрощается, если твой противник боится тебя. А он боится. Боится проиграть, боится оказаться простаком. Он напряжен и недоверчив. Будь иначе, он не отринул бы с порога версию бессилия своего врага.
И еще — он бы с радостью избавился от него. Если бы мог.
— По-видимому, я очень нужен Праю, — сказал Эрвин.
На сей раз Риццо промолчал. Эрвин и не нуждался в ответе. Прай недоверчив, он не станет использовать вычислителя, пока не убедится в его преданности новому хозяину. Как ни изображай бурное счастье по поводу спасения и возвращения в цивилизованный мир, одного этого мало. Прай станет присматриваться. За это время он так или иначе убедится, что вычислитель спекся, перегорел и непригоден к использованию. Разве что как источник устаревшей и вряд ли уже актуальной информации…
Думай сейчас. Партия против Прая будет гораздо труднее. Совсем не факт, что тебе удастся ее выиграть.
Насчет источника информации — это, пожалуй, мысль…
Можно не сомневаться: Риццо тщательно изучил — конечно, в меру своих ограниченных способностей — объект под названием «Эрвин Канн». Чем прежде всего был характерен этот объект помимо своего уникального дара?
