Приведу для начала изображение на рис. 187, которое представляет лицо актера в его обычном, не измененном каким-либо мимическим возбуждением виде. Рот вполне распространенного нормального типа; верхняя и нижняя губа развиты примерно одинаково. В строении верхней губы можно констатировать лук (дугу) Амура. Носогубная складка только намечена. Морщина у уголков рта отсутствует. Чтобы удерживать губы в этой позиции, нужна лишь минимальная мышечная работа. А именно, для этого достаточно легкого сокращения периферических кольцевых волокон мышцы, закрывающей рот, orbicularis’a. Они проходят по более искривленной дуге, чем центральные, располагающиеся непосредственно под губами прямолинейные волокна, и поэтому с большей легкостью приводят к закрытию рта.
Когда периферические волокна мышцы, закрывающей рот, m. oricularis, сокращаются несколько интенсивнее, то углы рта приближаются друг к другу, а губы несколько выдвигаются вперед и выпячиваются. Возникает выражение, которое свойственно серьезному человеку, проводящему известную проверку. Это оценивающее выражение рта я часто встречал у художников. Если перелистать вышедшую недавно книгу «Пятьсот автопортретов» (Phaidon Verlag), то можно обратить внимание на то, что поразительно мало лиц художников с тонкими, прижатыми к зубам губами, и, наоборот, необычайно много лиц с полными, испытующе выпяченными губами. Конечно, тут может сыграть определенную роль наследственность. Могло бы, например, оказаться, что с принадлежностью к толстогубой расе связано большее дарование в живописи. Фактически у многих художников можно констатировать толстые губы уже в детстве, как, например, у
Дюрера или у Гольбейна, но как раз относительно этих лиц можно также установить, что в течение их жизни губы становились еще толще и приобретали все более испытующее выпяченное положение. Поэтому я не думаю, что оценивающий рот у художников является случайным. А если понаблюдать за художником, когда он работает, как он снова и снова отходит от холста и оценивающе смотрит на свою работу, то становится ясным, что у него это выражение рта закрепляется, застывает. Примерами являются Альбрехт Дюрер (рис. 265), Беноццо Гоццоли (рис. 189), Рубенс, Антонелло да Мессина, Филиппино Липпи, Лоренцо ди Креди из упомянутой книги «Пятьсот автопортретов». Они показывают, что с определенной долей справедливости можно говорить вообще о рте художника.
Рис. 188. Оценивающий роту художника. Ф. Овербек. Автопортрет (Любек).
При проверке своей картины художник может прийти к выводу, что картина удалась; тогда испытующе оценивающий рот, чуть вытянутый вперед, может говорить о чувстве самоудовлетворения. Этому выражению близка и усмешка. Если губы выдвинуты еще сильнее, причем нижняя губа смещена вверх вследствие деятельности mentalis’a и одновременно выпячена вследствие работы quadrat, lab. inf., то оценивающий рот приобретает угрожающее выражение. Соответствующий пример приводится на рис. 190.
Рис. 189. Оценивающий роту художника. Б. Гоццоли.
Рис. 190. Оценивающе-угрожающий рот у художника. Рогир Ван дер Вейден (музей, Брюссель).
Когда периферические волокна orb. oris сокращаются еще сильнее, чем при оценивающем выражении, рот оказывается в позиции поцелуя. При этом углы рта сближаются до 3 4 см и губы выпячиваются вперед. При обычном приветственном поцелуе при этом напрягаются только периферические волокна orbicularis’a. Это можно заключить из того, что пальпирующий палец устанавливает напряжение мышечных волокон только в периферических частях рта, в то время как сами губы настолько рыхлые, что их можно легко и без всякого сопротивления отделить друг от друга и от зубов.
При страстном же поцелуе сокращаются и центральные волокна. Как-то изменить пальцем положение губ уже не удается. При таком поцелуе в действие вступает также и caninus, что легко установить путем пальпации, и углы рта приближаются к средней линии. Губы при поцелуе выпячиваются, так что становится видной большая часть их красной ткани, чем при спокойном положении рта. В этом движении рта участвуют и recti. Совершенно похожая форма рта складывается и при свисте.
На короткое время рот открывается при зевании, но, прежде всего, при приеме пищи и при разговоре. У младенца бутылочка с молоком может вызывать длительное искажение формы рта, у взрослого же еда никак не определяет форму рта, если, конечно, мы имеем дело с культурным индивидуумом. Но тот, кто с удовольствием чавкает, может продемонстрировать некрасивые полные губы. Намного значительнее влияние языка. У того, кто привык говорить шумно и невнятно, часто бывают толстые и несколько выступающие губы, тот же, кто говорит не слишком громко, но акцентированно и определенно, может демонстрировать красивую форму детского рта с узкими губами (рис. 259).
