– Что это значит? – спросил Гриша однажды за ужином, когда они уплетали увядшую капусту в ресторане отеля «Бристоль».
– Что нас слишком много, – объяснил Леннокс.
«В смысле?» – подумал про себя Гриша, но вслух ничего не сказал.
Когда вернулся господин, которому доверили решение вопроса о крылатых беженцах, всё прояснилось само собой. К сожалению, драконов оказалось слишком много, чтобы позволить им всем гулять на свободе.
Господин, прибывший в Вену, принадлежал миру волшебства. Его чудесные умения со временем ослабли, и он горевал из-за того, что больше не нужен людям. Старый чародей был твёрдо намерен доказать солдатам, что хоть в чём-то он способнее их. Пускай он поседел и растерял прежние силы, но всё же оставался могущественнее обычных воинов с ружьями.
Он сразу понял, что в городе чересчур много драконов, и разделил их на две группы: златоглазых и самых обычных. Около тридцати пяти драконов с золотистыми глазами – среди них Гриша, Катор и Леннокс – получили работу и дом, тёплую постель и пищу. Задания им выдавали довольно простые, в основном с целью внести изюминку в исторические памятники города. В музее драконы находили потерявшихся детей, во дворце охраняли сокровища, в других не менее важных местах – осматривали здания и докладывали, нужна ли реставрация.
Семьдесят пять драконов с фиолетовыми, красными и карими глазами не получили ни дома, ни постели, ни еды, ни работы. Они таинственно исчезли. Их не убили, а заколдовали, и чары эти были куда страшнее заключения в фарфоровом чайнике.
Около года их удачливые златоглазые собратья горевали по пропавшим драконам и гадали, что же с ними произошло. Постепенно они начали о них забывать, увлекаясь удовольствиями новой, вполне счастливой жизни. Их с детства учили бороться за выживание, и они предпочли отбросить неприятные воспоминания, чтобы жить спокойно.
«По крайней мере, – думал Гриша, – все прилетевшие в Вену драконы остались живы».
Гришу устроили на работу в одном из красивейших и древнейших замков на берегу Дуная. Поначалу он старался не забывать о судьбе неудачливых сородичей. Уж Гриша-то знал толк в невезении. Впрочем, с течением времени он осознал, что им уже не поможешь. Воспоминания о первых двенадцати месяцах, проведённых в Вене, заволокло туманом, и вскоре Гришу покинули мрачные мысли об исчезнувших драконах.
Сам город и его жители в слепом стремлении отрешиться от всего, что связано с жестокой, разрушительной войной, тоже о них забыли.
Лет через сорок после прибытия драконов в Вену в городе родилась девочка. Разумеется, ничего сверхъестественного в этом не было – человеческие детёныши то и дело появлялись на свет. Однако эта малышка отказывалась забывать о прошлом, и именно благодаря ей мы знаем столь многое о драконах в Вене.
В её глазах это был не просто город, а добрый друг, который её вырастил. Она была городской девчонкой до мозга костей и в свои одиннадцать лет ещё не знала, каково это – гулять по лесу.
Родители девочки – такие же странные и загадочные, как и все взрослые – торжественно назвали её «Анна Маргарита», но обращались к ней не иначе, как Мэгги. Эти самые родители, Александр Миклош и Кэролайн Брукс, вовсе не собирались заводить ребёнка – как не собирались и влюбляться и жениться. До того, как они встретились, оба считали, что свадьба и дети – это не для них, известного поэта (отца Мэгги) и ещё более знаменитой художницы (матери Мэгги).
Однако это всё же произошло – странным и загадочным образом.
Когда Мэгги было три годика, её мать – красивая, высокая и талантливая Кэролайн Брукс, собрала чемодан и села на поезд в Германию. Там проводилась выставка её работ. Она обещала дочери вернуться через два дня и привезти шоколаду.
Ранним, ясным утром Кэролайн обняла Мэгги, поцеловала мужа и отбыла в Берлин в полной уверенности, что ненадолго с ними расстаётся.
Но в Берлине Кэролайн Брукс попала в аварию и скончалась на месте. Такого не ожидал никто.
Александр Миклош, всё такой же известный поэт, стал ещё и отцом-одиночкой. А у Мэгги не осталось почти никаких воспоминаний о матери. И это печалило её больше всего. Невозможно скучать по человеку, которого совсем не помнишь.
Поэтому ей становилось неуютно всякий раз, когда разговор заходил о Кэролайн – ну какой ребёнок не плачет по родной матери? Неужели с Мэгги что-то не так? Конечно, ей было обидно, что она осталась без мамы, и девочке не хватало её
Чуть ли не все матери брали своих детей за руку, когда переходили дорогу, и Мэгги даже не сомневалась в том, что Кэролайн поступала точно так же. Впрочем, Александр предпочитал опускать ладонь ей на плечо и тихонько напоминать:
– Не забывай смотреть по сторонам.
