Яков вскипятил воду, вмешал в неё крапиву и зелье, и гостиная наполнилась ароматом лакрицы и солёных океанских водорослей. Он отодвинул стулья, стол и оттоманку в сторону, вылил смесь в чайник и поставил его на пол.
Около часа ничего не происходило. Грише вспомнились слова, произнесённые Леопольдом Лашковичем на языке волшебства. Может, не хватало заклинания? Вдруг ему ужасно захотелось чихнуть. И он чихнул.
Громко, сильно и отчаянно, как пушка на поле битвы. Казалось, он держал этот чих в себе с тех пор, как волшебная пыль Леопольда наполнила его нос, глаза и покрыла подушечки лап. Ему снова почудилось, будто он тает, растворяется, пузырится, а потом заболели живот и голова.
Неполированные золотые бока чайника покрылись чешуйками зелёного, коричневого и оранжевого цвета. Рубины исчезли, и из пасти дракончика повалил горячий дым. Он расправил крылья и пошевелил затёкшими лапами. Хвост, свёрнутый в ручку чайника, выпрямился и тяжело ударил по полу.
Яков так расчувствовался, что крепко пожал лапу Гриши и воскликнул:
– Друг мой, как я рад наконец тебя встретить! С возвращением в мир живых!
– Мы знакомы уже много лет, – сказал Гриша. – Я в самом деле тебя слышал.
Он ощутил, как наполняется теплом жизни благодаря этому сердечному рукопожатию.
– Да-да, конечно, – ответил Яков. – Как тебя зовут?
– Гриша. Сокращённо от Беневоленция Гаудиум.
Яков рассмеялся и обнял Гришу. На улице десять раз пробил церковный колокол.
– Как тебе удалось меня спасти? – спросил дракончик. – Надеюсь, ты не отказался ни от чего ценного?
Гриша боялся, что ради него Яков лишится времени, денег или того, что ему дорого.
– Этого требуют заклинания. Их законы просты, но лишь немногие способны овладеть их волшебством. Для зелья ничем не надо жертвовать. Только найти нужные ингредиенты и разобраться в том, как его применить.
Гриша сомневался в том, что это и правда так, но не хотел давить на Якова, тем более что того явно что-то тревожило. Он одёргивал рукава, хотя надобности в этом никакой не было. Гриша и сам волновался. Вдруг Леопольд до сих пор жив и придёт отомстить за то, что они разрушили его чары? Чародей теряет часть своей силы, если наложенное им заклинание спадает, и он всегда это чувствует. Порой, чтобы убить или ослабить противника, волшебники снимали его сильнейшие чары перед боем.
– Чем ты питаешься? – поинтересовался Яков. – Боюсь, ты умираешь с голоду.
– Да, я бы подкрепился, – признался Гриша. Вместе с теплом жизни к нему вернулись и обычные драконьи потребности. Он отмахнулся от мыслей о Леопольде и спросил: – У тебя есть жёлуди? Или сосновые шишки? Я даже на них согласен.
Гриша терпеть не мог сосновые шишки, но сейчас готов был съесть что угодно.
Разумеется, у Якова не было ни желудей, ни шишек. Он нарезал капусту, картофель и яблоко, выложил на блюдо и полил горячим пряным сидром. Гриша тут же смёл угощение с тарелки. Он не ел лет девяносто, а то и сто. Всё-таки еда – одно из величайших наслаждений, наряду с возможностью двигаться и дышать.
– Надо отвезти тебя в Вену, – сказал Яков. – Ты поместишься в поезд?
– Я умею вырастать и уменьшаться, а ещё у меня есть крылья, – ответил Гриша. – Мне не нужен поезд. Конечно, я давно не практиковался, но мог бы сам долететь до Вены.
– Сколько тебе потребуется времени, чтобы снова научиться летать? – спросил Яков.
– Не знаю, – признался Гриша. – Я ещё ни разу не летал в Вену с тех пор, как ты меня вызволил из заварочного чайника.
Яков рассмеялся.
– Да, в этом ты прав.
– Мне срочно туда надо? – уточнил Гриша.
– Как можно скорее. Дядя написал, что всех драконов без регистрации депортируют в Сибирь.
– Пожалуйста, передай девочкам, что мне очень хотелось с ними увидеться, – попросил Гриша. – И Эстер тоже.
Яков кивнул.
– Ты можешь остановиться в деревне, где они пережидали бомбардировки. Отдохнёшь там и оправишься от долгого заточения.
Яков достал карту и разложил её на столе. Гриша рассмеялся.
– Карта мне не нужна, – объяснил он. – Я найду путь по запаху.
– Разве ты мог улавливать запахи, когда был чайником? – удивился Яков. – Если бы я знал, принёс бы тебе листья из леса, чтобы ты чувствовал себя, как дома.
Гришу тронули его слова.
– Нет, не мог, зато сейчас могу. Здесь, в квартире, четыре человеческих запаха, и два из них особенно сильные – а значит, принадлежат юным созданиям.
– Уверен, что хочешь полететь один? – нахмурился Яков.
– Со мной ничего не случится, – ответил Гриша. – Обещаю.
– Разумеется, – пробормотал Яков. – Разумеется.
Какое-то время они молча смотрели друг на друга, не зная, что сказать. Навсегда ли они прощаются?
– Приезжай в Вену, – наконец попросил Гриша. – Я буду рад с тобой увидеться.
Яков прокашлялся и вытер слёзы.
– Где бы ты ни был, ты всегда останешься в моём сердце, – сказал он дракончику.
