Он вызвал Палафокса и, как только тот вошел, начал горячо возражать — несмотря на то, что раскольник еще ничего не сказал: «В принципе я согласен с необходимостью формирования армии, а также высокопроизводительного промышленного комплекса. Но применявшиеся Бустамонте методы жестоки, несправедливы и противоречат всему нашему укладу жизни!»
Палафокс серьезно ответил: «Предположим, каким-то чудом ты смог бы завербовать и обучить паонезскую армию, внушив рекрутам способность к боевому самопожертвованию — но что потом? Откуда ты возьмешь оружие? Кто предоставит тебе военные корабли? Кто станет изготовлять приборы и коммуникационное оборудование?»
«На сегодняшний день Меркантиль удовлетворяет наши потребности, — медленно сказал Беран. — Возможно, в будущем мы сможем делать закупки где-нибудь за пределами скопления».
«Меркантильцы никогда не вступят в сговор против Брумбо, — пожал плечами Палафокс. — А для того, чтобы приобретать товары и оборудование за пределами звездного скопления, нужно предлагать взамен нечто равноценное. Другими словами, кто-то должен уметь торговать и торговаться».
Беран уныло смотрел в окно: «Мы не можем торговать, у нас нет даже грузовых кораблей».
«Совершенно верно! — бодро заявил Палафокс. — Пойдем, я покажу тебе кое-что, чего ты еще, скорее всего, не видел».
Палафокс и Беран отправились к заливу Зеламбре в скоростном летательном аппарате, напоминавшем черную торпеду. Беран задавал вопросы, но раскольник молчал. Аппарат приземлился на восточном берегу залива, в изолированном районе перешейка, с которого начинался Маэст-Гелайский полуостров. Здесь их ожидала группа новых корпусов, утилитарных и уродливых. Палафокс провел Берана в большой ангар, где находился продолговатый цилиндрический корпус.
«Группа особо талантливых студентов задумала секретный проект, — нарушил молчание раскольник. — Как видишь, перед тобой прототип небольшого космического корабля. Насколько мне известно, это первый космический аппарат, построенный на Пао».
Беран рассматривал огромный цилиндр, не высказывая никаких замечаний. Палафокс явно играл с ним, как рыбак играет с рыбкой, подергивая поплавок.
Беран подошел поближе к корпусу и погладил ладонью обшивку: поверхность была шершавой, соединения были хорошо заметны — внешний вид аппарата явно никого не беспокоил. Тем не менее, корабль производил впечатление громоздкой надежности. «Он летает?» — спросил Беран.
«Еще нет. Но он будет летать — примерно через пять месяцев. С Раскола придется доставить несколько деликатных компонентов. Все остальные детали изготовлены на Пао из паонезских материалов. Располагая флотом таких кораблей, ты сможешь обеспечить независимость Пао от Меркантиля. Не сомневаюсь, что торговля с внешними планетами будет выгодной, так как меркантильцы, пользуясь монополией, выжимают всю возможную прибыль из любой сделки».
«Меня, конечно, радует такая возможность, — безрадостно отозвался Беран. — Но почему мне никто не сообщил об этом проекте?»
Палафокс успокоительно поднял руку: «Никто не пытался что-либо от тебя скрывать. Разрабатывается множество таких проектов. Молодые технологи с неистощимой энергией устраняют упущения, которые раньше никому на Пао не приходило в голову замечать. Каждый день они решают какую-нибудь новую задачу».
Беран скептически хмыкнул: «Все эти изолированные языковые группы следует как можно скорее вернуть в лоно традиционной паонезской жизни».
Палафокс не согласился: «На мой взгляд, еще не время создавать препятствия для плодотворного энтузиазма технологов. Несомненно, переселение прежних обитателей этой территории создавало множество достойных сожаления неудобств и осуществлялось варварскими методами, но результаты, судя по всему, оправдывают мой замысел в принципе».
Беран ничего не ответил. Палафокс подал знак молчаливо стоявшей поодаль группе технологов. Те подошли и представились, слегка удивившись тому, что панарх говорил на их языке, и предложили показать ему внутренность корабля. Интерьер подтвердил первое впечатление Берана — аппарат выглядел грубо сколоченным, но достаточно надежным.
Беран вернулся в Большой дворец, охваченный новыми, никогда раньше не посещавшими его сомнениями и опасениями: неужели Бустамонте был прав, а он, Беран, ошибался?
Прошел год. Технологи завершили изготовление прототипа космического корабля, он прошел испытания, и теперь его использовали в качестве полнофункционального тренажера. По запросу Координационного совета технологов казначейство выделило средства на осуществление крупномасштабной программы строительства космических кораблей.
Военные учения мирмидонов продолжались, как прежде. Беран неоднократно собирался запретить лагеря «героев» или, по меньшей мере, сократить их число, но каждый раз у него перед глазами возникала наглая физиономия Эвана Бузбека, и он отказывался от такого намерения.
