В последней строфе
белый светтрактуется как
слепое белое пятнона карте сущности: это та самая концептуальная для Сапгира пустота, которая здесь обозначает еще не открытые земли — пространства, отсутствующие в сознании.
Обратим внимание на высказывание Олега Дарка:
Сапгир знает, что поэзия — это когда обозначено место, объем для того, что со временем появится, проявится и его со временем займет <…> Только мы никогда заранее не знаем что: проявится, появится, займет. Поэтому для этого и надо оставить место (пространство).
(Дарк, 2003: 285–286)Важно для Сапгира и то, что это белое пятно вибрирует. Тема вибрации, мелькания, воплощения сущности во множестве непостоянных проявлений подробно разрабатывается им во многих стихах.
Стихотворение «Хмыризмы» входит в книгу 1980-х годов «Генрих Буфарёв. Терцихи». Этот цикл отличается особой активностью словообразовательных экспериментов, создающих «транс-смысл» (Шраер, Шраер-Петров, 2004: 44):
ХМЫРИЗМЫИз многих лиц слагался хмырьнад морем наводя на душу
хмарьпереползала облачная
хмурьИ будто въявь я встретился с хмыремкогда вдоль моря шел я пустыреми мир кругом был хвоен и
огромТуману может быть благодарявдали на белой гальке, где
корякоряжится, увидел я хмыряБыл в кепочке, нет — лыс и
седокурсидел в развилке, где целуют дуртакой худой и в маечке амурИ глазки так размывчиво — скорей —жалеючи… Хитер! нет я хитрейЧто в своей жи не видел я хмырей!«Давчемлособств!?»Себе я говорюпришел смотреть дымясь я на зарюПусть в брызги.
..юсь!не дамся я хмырюВдруг вижу вдаль: вдоль берега лежатдесятки тел лежат, как
рцына грядЯ слышу крик
хмырюношей, хмырятТам — мертвый
адельфину бахромыухмылкой морды будто молвит: хмыСкружились,
отчужденно смотрят мыТам в желтом супе плавают хмыри:газеты, пластик, юфть, хоть гнем гори! —И грязное величие зариВсе голо — кость и камень — вот их мирВсе сбрито, стерто, сношено до дыри в человека водворился хмырьНо
съест его онскоро изнутри
[82]Многое из того, что в этом стихотворении названо, поворачивается разными гранями и множится. Генрих Буфарёв — выдуманный двойник Сапгира, название книги «Терцихи» составлено из обрывков слов
терциныи
стихи.Начало текста
Из многих лиц слагался хмырькак будто перекликается со строчками из стихотворения «Сущность»:
А любимое лицо — все равно что нет лица.В первом трехстишии утверждение
из многих лицвоплощается любимыми Сапгиром диссонансными рифмами:
хмырь — хмарь — хмурь
[83], причем слова в этих рифмах — квазиомонимы: они различаются только одним гласным.
Туча в некоторых славянских языках и диалектах называется
хмара;в ней можно увидеть что угодно, в том числе и очертания лиц. Текст без знаков препинания допускает двоякое отнесение деепричастного оборота — и к предложению первой строки, и к предложению второй: ‘хмырь наводил на душу хмарь’ или ‘облачная хмурь наводила хмарь’. В такой синтаксической неопределенности
хмырьсливается с
хмарью.
С незаконченного слова
огром-,как будто пропадающего в тумане (обозначенном следующим словом), начинается серия полуслов. Каждое из них дает возможность увидеть или услышать в части слова элементы других слов: в звуковой комплекс
огромвходит
гром,начало
коря-может читаться и как деепричастие глагола
корить,и быть намеком на слова
коряга, корявый.Вместе с глаголом
коряжитсяиз следующей строки это всё однокоренные слова: смысл корня предстает в нескольких воплощениях, как вербализованных, так и потенциальных.
