Языки современной поэзии полностью

Строка Был в кепочке, нет — лыс и седокурвесьма живописно и максимально кратко предлагает увидеть изображение по-разному, слово седокур, составленное по образцу белокур, заставляет почувствовать внутренний образ обоих слов — привычного и придуманного. Если в начале стихотворения хмырь виделся в тучах, то потом он оказывается на белой гальке, в развилке коряги.

Недоговоренность слов продолжается недоговоренностью предложений, в частности, отсутствием сказуемого: И глазки так размывчиво — скорей — жалеючи…Вопрос Да в чем дело, собственно?редуцируясь, превращается в нечленораздельный возглас «Давчемлособств» [84]. Слова исходного предложения укорачиваются, а получается нечто ненормально длинное. Обрывок …юсь! — возможно, конец слова разобьюсьили рассыплюсь.Но обе реконструкции неточны, они не создают образа. Корни слов здесь, вероятно, и не нужны, в контексте существенно лишь грамматическое значение: ‘что-то произойдет со мной, в результате чего я уподоблюсь брызгам’. Это …юсь!похоже и на междометие, а по многим стихам видно, что Сапгир — виртуозный изобретатель междометий.

В сочетании вижу вдальимеется явный сдвиг по отношению к нормативной сочетаемости составляющих слов, и это сочетание можно понимать как такое, которое появилось вместо выражения вижу вдали(с оборванным словом) или вместо гляжу вдаль.Квазиомонимы вдаль — вдольсоздают внутреннюю диссонансную рифму. Если раньше речь шла об одном хмыре, то дальше оказывается, что хмырей десятки, и в стихотворении начинаются словообразовательные игры, хмырюношей, хмырят.В слове хмырюношейможно видеть и гибридное образование от хмырейи юношей, и модификацию словоформы хмырёнышей.

Слово рцыможно прочесть и как часть существительного огурцы,и как старое название буквы «р». В стихотворении «ХРСТ и самарянка» из той же книги слово рцыупотребляется как императив. Ну-с развлекай нас милый куровод / рцы в микрошиш брадатый э-энекдот.Мотивация слова адельфиннеопределенна в своей потенциальной множественности. Возможно, что это слово дельфин,звучащее по-абхазски (в книге изображены абхазские курорты, а именно в Сухуми был дельфинарий); не исключено, что в слове адельфинсодержится имя Адельиз строк Пушкина Играй, Адель, не знай печали [85](о дельфинах говорят, что они играют) [86].

Дальше в тексте появляется грамматически рассогласованное сочетание отчужденно смотрят мы,очень существенное для смысла текста. В этом сочетании содержится и указание на отчужденность, лексически обозначенную, и превращение размножившегося хмыря в наблюдателя, который уже не я,а мы.

Финал стихотворения тоже двоится: в заключительной сентенции Но съест его он скоро изнутрисубъект и объект грамматически неразличимы.

Все эти наблюдения показывают, что сущность хмыря дробится в стихотворении, создавая образы дробления и превращений на всех уровнях языка — словообразовательном, грамматическом, фонетическом, метафорическом.

Примечательно, что словарное определение слову хмырьдать нелегко. В самые известные толковые словари современного русского языка оно не включено, вероятно, как нелитературное. В словарях, составленных в последние годы [87], даются такие определения, относящиеся к общеязыковому (не маргинальному) употреблению слова: