Понятно, что в этом случае Соснора объединяет нормативные формы
не отстануи
не дам(‘не отстану от тебя, не позволяя тебе нести гибель’), тем самым восстанавливая праиндоевропейское окончание 1-го лица единственного числа *-m, сохранившееся в русских формах
дам, ем,древнерусских
есмь, имамь, вмь.Экспрессия грамматической формы связана прежде всего с энергичностью высказывания и, возможно, с его торопливостью, а также с образом сына-ребенка: подобные формы характерны для детской речи.
В стихотворении «Баллада Эдгара По» из книги «Верховный час» ворон назван словом
птиц:
Вот ворвется с тростью ЗверяГость!<…>Я открыл окно из тучи: рассекретить тайность трости,И взошел, бесцеремонен, ворон племени ворон.<…>Ты не трус, физиономья, Гость из Книг, Труба финалья…Как, ответь, твоя фамилья,
птиц?«Никогда!» — ответил
птицмне… Дикция-то! — радьо-песне!Мужа речь. Два льда в две чаши? Или — в залп и не до льда?Я, с лицом не социальным, с серпами волос и с сердцем,осчастливлен созерцаньем врана класса «Никогда».<…>Существо сие в бинокле сидит на скульптуре-бюсте,перо в перстнях и наперстках, с пряжкой в башмаке — нога.<…>Что ж ты
подразумевала, птиц мой,вран мой после зала,где мой Рим рукоплескала публика оваций-сцен?<…>Будь ты
проклят, птиц-заика.Nevermore есть слово знакаиз латыни льдинка звука, — испаряется вода.Ты, владелец птичья тельца, ты, оратор, ты, тупица,так в моем санскрите текста этот знак уже — вражда.В этом доме на соломе, в этом томе на слаломемифов, грифов, — веселеенам, висельчакам, «всегда»
[164].Грамматическое изменение в этом случае связывается прежде всего с влиянием слова
в'oрон —и с метафорой «ворон — alter ego поэта», а такая метафора очевидна и в тексте-источнике Эдгара По, и у Виктора Сосноры. У слова
в'oронв языке особые отношения со словом
вор'oна— отношения псевдородовой соотносительности. В этом фрагменте так и сказано:
в'oрон племени вор'oн.Может быть, слово
птициз текста В. Сосноры относится к слову
птицаиз общеупотребительного языка
[165], как название
в'oронк названию
вор'oна(разница не для орнитолога, а для обычного носителя языка состоит, видимо, в символике, коннотациях, фразеологических связях: ворон представляется гораздо более зловещей птицей).
В стихотворении можно видеть и дополнительные мотивации к изменению рода. При первом вхождении в текст
птиц —обращение, а в современном разговорном языке широко распространены усеченные существительные, трактуемые как новая звательная форма:
мам, пап, Маш, Серёжи т. д. Далее слово
птицупотреблено как существительное мужского рода:
ответил птиц мне.Затем Соснора пробует освоить ситуацию, называя своего странного гостя обобщенно в среднем роде
Существо сие в бинокле.При дальнейшем изложении событий слово
птицв пределах одной фразы согласовано со сказуемым в женском роде, а с определением в мужском:
Что ж ты подразумевала, птиц мой, вран мой.То есть сказуемое ориентировано на нормативный род слова
птица,а определение — на измененный. Поскольку речь идет о неясности подразумеваемого сообщения, аграмматизм фразы получает изобразительную функцию.
Следующая строка демонстрирует косноязычие. Она примечательна отсутствием запятых в строке
где мой Рим рукоплескала публика оваций-сцен?Еще до прочтения вразумительного сочетания
рукоплескала публикавозникает аграмматическая последовательность
где мой Рим рукоплескала— вероятно, с намеком на женский род латинского и итальянского названия города —
Roma.Ср. далее:
из латыни льдинка звука, —
испаряется вода.Заметим, что фразеологическая связь слова
Римс поговоркой
Рим — вечный городвносит антитезу ключевому слову текста-источника и стихотворения Сосноры —
Nevermore, никогда.
